Беглецы в Гвиане

Старик принес откуда-то крепкий брусок текового дерева, зазубренный в виде подпилка, и пояснил:

– Вот чем следует тереть.

– Этим? – изумился Робен. – Но ведь этак мы и в месяц не изотрем всего, что мы собрали.

– Это вы говорите оттого, что не знаете… Вот как надо делать.

И негр, уперев брусок одним концом в столб хижины, а другим в грудь Робена, подал своему ученику очищенный корень кассавы.

– Вот так вы и трите, а я буду чистить.

Робен усердно принялся за работу, растирая клубень за клубнем, которые подавал ему негр, и скоро у ног его образовалась большая груда тертой мякоти.

– Не дотрагивайтесь до терки, кум, а то, если вы оцарапаете себе руку и на нее попадет сок, вы умрете.

Робен и сам знал, что сок кассавы ядовит, хотя сама она и представляет весьма питательное вещество. Поэтому ее можно употреблять в пищу, лишь предварительно выжав из нее весь сок.

– Если вы оцарапаете себе руку и на нее попадет сок, вы умрете

«Интересно будет посмотреть, – подумал Робен, – как мы этот сок выжмем».

Когда перетерто было достаточное количество клубней, Казимир принес из хижины длинный и тонкий мешок в виде чулка, сплетенный из волокон арумы.

– Выжимать вот в это, – сказал негр.

Робен сразу догадался, как это делать. Нужно было ссыпать тертую мякоть кассавы в этот мешок и положить его под гнет.

Этим способом очень скоро выжали сок из всего запаса маниока. Затем всю массу разложили сушить на солнце, и через некоторое время получилась достаточно сухая мука, хотя и крупная, словно отруби.

Над приготовлением муки и печением из нее лепешек Казимир и Робен провозились долго, больше недели. Гонде все это время не приходил. Это начинало беспокоить Робена. Неужели каторжнику не удалось отыскать другого места для работ и убрать работающих от устья реки?

Беглец и не предполагал, что его ожидает новый тяжелый удар, и притом с совершенно неожиданной стороны.

Покончив с приготовлением маниока, Робен и Казимир отправились однажды на берег реки, отчасти просто так, для прогулки, отчасти для того, чтобы взглянуть на свое детище, то есть на пирогу, которая была у них спрятана в прибрежных камышах и привязана к берегу лианой.

Робен усердно принялся за работу

Войдя в густые камыши, Робен потянул за лиану и удивился: лиана слишком легко поддалась ему, без малейшего сопротивления. У несчастного выступил на лбу холодный пот.

Предчувствуя недоброе, он углубился в камыши, расчищая себе путь тесаком направо и налево.