Беглецы в Гвиане

Беглец крепко заснул. Ему снились дорогие лица: жена, дети, друзья, отдаленные от него неизмеримой далью безжалостного океана.

Когда он проснулся, солнце успело уже совершить три четверти своего пути.

Робен разом вернулся к суровой действительности, стряхнул с себя сладкие и вместе с тем мучительные грезы.

Впрочем, сон все-таки освежил его, обновил силы. И потом – разве он не свободен? Он лежал на зеленой траве в лесу, а не на жесткой койке в остроге. При его пробуждении острожный барабан не выбивал свою несносную дробь.

В первый раз он почувствовал, осознал всем своим существом прелесть леса. Вокруг него высились гиганты деревья, опутанные лианами, точно мачты снастями. Сквозь густую зеленую листву пропускало свои золотистые лучи заходящее солнце, лучи преломлялись в ней, словно в стеклах готических окон, и проливали вниз обильный и яркий свет.

Наконец Робен вспомнил…

– А индеец? Где же он?

Робен вскочил, осмотрелся. Никого не было. Он окликнул. Никто не отозвался.

Атука ушел, украв у Робена башмаки и ящик-ранец, в котором заключалось все жалкое достояние беглеца.

Теперь у несчастного остался только тесак, на котором он лежал, потому индеец и не смог его похитить.

В этом поступке выказался в полной мере индейский характер, легкомысленный и наивно-безжалостный. Думая, что у беглеца есть водка, индеец хотел его запугать и поживиться за его счет. Обманутый в своей надежде, он воспользовался, на худой конец, его предложением отведать жареной черепахи.

Не найдя в ящике Робена ничего стоящего, он польстился даже и на то немногое, что там было, воспользовавшись сном беглеца, он украл все, не исключая двух черепах, и побежал прямой дорогой в острог доносить о беглеце.

Индеец знал, что за каждый донос острожное начальство платит десять франков. На эти деньги можно купить много водки и напиться до бесчувствия.

Будь у Робена водка, результат был бы тот же самый. Разница только в том, что индеец дольше пробыл бы со своим «кумом», пока не выпил всю водку, а потом все равно побежал бы доносить на него в острог.

Положение Робена становилось опасным. Индеец ходит быстро и, наверное, скоро приведет за собой целую толпу надзирателей.

Нужно было бежать дальше, бежать как можно быстрее, не жалея здоровья и сил.

И Робен пустился вперед, не обращая внимания на свои разутые, израненные ноги.

Он шел, продираясь сквозь чащу, перепрыгивая через поваленные деревья.