Наемник смерти

Своими маленькими погаными глазками, он цепко всматривался в лица своих подданных. Когда он заговорил, я понял, что голос у него соответствует его виду, он был тоненьким и визгливым. Хотя это и не было неожиданностью, мне все равно стало как-то не по себе.

– Я рад приветствовать вас всех на моем торжестве, – начал претор, выставляя руки вверх и грузно поворачиваясь то в левую, то в правую сторону, чтобы народ на площади видел, что он обращается ко всем своим подданным. – В этот светлый праздник я необычайно счастлив видеть мой верный народ собравшийся здесь чтобы поздравить меня с моим скромным юбилеем и воздать подобающие почести мне человеку денно и нощно трудящемуся на благо нашей великой претории, и в особенности для жителей ее столицы, нашего славного города Флада.

Еще несколько минут претор распалялся в восхвалениях к себе, периодически утирая платочком свой мясистый лоб. Мне сразу вспомнилась деревенька с замученными от работы и утопающими в бедности людьми, и нищие, из бедных районов Флада, тянущие к прохожим грязные руки.

Не эти ли люди купаются в богатстве и щедрости претора. А эта толстая мразь говорила и говорила, и люди, глупые люди, стояли, и с восхищением, раскрыв рот, слушали. Глядя на них, я понимал, что они заслужили такое к ним отношение. Все их недовольство можно было купить красивыми речами и обещаниями бесплатного веселья. На какое-то мгновение я забыл о цели своего пребывания здесь, но заключительные слова Прагга привели меня в чувство.

– Я знаю, дорогие мои, что вы хотите выразить свою признательность мне, преподнеся дары. Мне радостно это слышать и по традиции все ваши дары примет мой старый друг и ваш преданный слуга, смотритель казны и поборник налогов претории Лаш, господин Фрол. Прошу поприветствовать его.

Фрол оказался древним седовласым старикашкой, причем ослепшим на один глаз. Он производил впечатление холодного и скользкого человека, каким, по всей видимости, и являлся в жизни.

Вновь заиграли трубы и, по взмаху руки маленького человечка, наша процессия тронулась с места. Меня прошиб холодный озноб. Шанни что-то весело жужжала над самым моим ухом, но я не слушал. Корзина была легкой, но неудобной, ее ручка резала мне ладонь. Мы довольно быстро прошли через толпу. Когда наша процессия миновала кольцо стражи, мне стало совсем дурно. Взглядом я начал искать пути для отхода, но их не было.