Большая игра в рукаве Ориона. Роман первый: Неизвестная сигнатура

Он верил, что когда-то и на этой планете наступит Счастье Свободного Выбора. Люди заговорят на одном языке и познают истинную свободу, измеряемую простыми словами: «Делай как велено лучшими». Не все, конечно изберут нелёгкий путь «слуги народа» и будут призваны Серапеоном* служить ему. Большинство останется в двух высших кастах – Исиды и Диониса, чтобы «черпать радость жизни полной чашей», как сказано в «Kodo de la plej bonaj», «Кодексе наилучших». Для себя Хубертус Кассадор избрал другой путь. Путь слуги народа означал нести счастье туда, куда бежали sapiens, не принявшие совершенства, не взявшие гордое имя «homo praeteris».

– Серапеон принимает наилучшие решения, – ответил друзьям Хубертус, – а мы исполняем их во славу высших каст.

Первые двадцать мачете в конфигурации штурмовки, под завязку гружённые тактическими бомбами, начали взлетать с палубы террасаконтеры парами. За ними, тоже попарно, потянулись машины прикрытия. Последними взлетели машины сто одиннадцать, которую вёл Хубертус и следующие два номера, на которых на задание вместе с ним шли Пуло и Дио.

– Пойдём над морем, командир? – предложил Дио, после того как тройка "мачете", падая на планету, прошла плотные слои атмосферы – оно здесь красивое, как у нас, на Венере.

– Только похолоднее будет, – добавил Пуло в котором проявлялся, в последнее время, пессимизм по любому поводу.

– Пойдём, – неохотно согласился Хубертус, уводя своих друзей резко вниз, – Напомню, что нам сегодня не нужны все, их хорошо свяжут боем после бомбёжки.

– Да знаем мы, командир, – проворчал Пуло, – сядем на хвост, может удастся даже, посадить его вместе с его «гепардом».

– Было бы славно, – сказал Хубертус, не разделяя сейчас оптимизма своего друга.

Три «мачете» шли низко над морем туда, где на тактической карте был отмечен маркером дворец «Фридрихсхалле».

– Безнадёжно они дерутся, – сказал Дио, глядя на боевую статистику последнего дня. – Глупая храбрость.

– Но дерутся имперцы хорошо, – ответил ему Хубертус, – Поэтому, будь осторожен, друг мой.

Хубертус назвал остзейцев имперцами, не делая разницы. И те и другие – сапиенс. Тупиковая раса. Слабая и старая.

– Смотрите, киты! – сказал Пуло, глядя на спины и хвосты огромных, даже с высоты полёта их «мачете», животных.

– Черная спина, красный плавник, это остзейская касатка, – авторитетно заявил Дио, любивший знать всё о фауне других планет.