Засраночка моя

 – А Бог послал! Сами виноваты: нечего было тогда крысятничать! Государство опускать – это дело святое, на то оно, государство, и существует, чтобы его фартовые люди делали – как фрайера… А вот лавьё из общака тянуть – тут уж да! Тут мы с вами в дерьме по уши, и нет для нас другого выхода, кроме как сопеть в две дырки и делать всё, что этот трижды долбанный Босс скажет… Его сила, а мы у него в руках – со всеми нашими потрохами! Сами знаете – понятия они и есть понятия, и за крысятничество наше с вами люди с нас по понятиям спросят…

В дверь постучали, и после того, как хозяин благосклонно разрешил, в кабинет вошёл интеллигентного вида парень в очках «Наполеон».

– Валерий Игоревич, на ваше имя факс из Парижа, так там… всего одно слово…

– И какое же это слово? – спокойно поинтересовался Валерий Игоревич Маслов.

– «Поехали!»…

– Одно слово? Вот и хорошо, Саша, что оно всего одно, зачем нам больше?… Спасибо, дорогой, теперь можешь быть свободным.

Парень вежливо попрощался с присутствующими и аккуратно прикрыл за собой дверь.

– Значит, так. Подарок прибудет завтра вечером, канал тот же. Пусть Рослый съездит и всё получит. Как обычно: после этого молнией назад! Как только картинка оказывается у нас, собираемся снова… Посмотрим, – Маслов хохотнул, – и решим, как нам дальше со слугой народа поступать!

* * *

Человек, которого Валерий Игоревич Маслов и его соратники называли Боссом и одно только упоминание имени которого испортило настроение совсем даже не впечатлительным по жизни людям, сидел на чистенькой кухоньке однокомнатной панельной «хрущобы», которая находилась буквально в двухстах метрах от роскошного особняка авторитета-бизнесмена и совсем рядом с городским кладбищем – такими были причуды плановой застройки города…

На стандартном кухонном столе из белого пластика, поражавшем стерильной чистотой, стояла большая глиняная кружка, в которой заваривался чай «Липтон», рядом с ней примостилась плетёная конфетница с печеньем и конфетами «Батончики киевские» (или «Киевские батончики», это кому как нравится…).

Несмотря на то, что финансовое положение этого человека позволяло ему без особых душевных мук питаться в приличных ресторанах, он ел дома, на своей небольшой, если не сказать крохотной – «хрущоба» есть «хрущоба»! – кухне, а «батончики» были его любимыми конфетами с детства.