Кто убил Волика Либера?

Чем больше народу в деле – тем больше шансов проколоться, потому что самым слабым звеном всегда оказываются именно люди, исполнители…

Разумеется, координировать проведение операции он должен был сам, здесь никому нельзя было передоверить ответственность, он это знал и был готов к этому. Кроме того, именно он разрабатывал план, именно он подбирал исполнителей, именно он лучше всех знал, как должна была выглядеть целостная картинка, складывающаяся из внешне разрозненных фрагментов мозаики.

* * *

Во внешности Аллы Алексеевны Либерман не было ничего семитского, что, в общем-то, и неудивительно: ведь фамилия у женщин – это настолько часто меняющаяся «характеристика», что… Кто его знает, какую фамилию будет носить в следующую встречу та, кого ты помнишь и знаешь по школьной или институтской кличке, образованной от её тогдашней фамилии?

Если бы она ещё и сама это знала…

Когда Алла Пчёлкина по кличке «Алка-Оса» стала Аллой Либерман, многие восприняли это… неадекватно: менять хорошую русскую фамилию на… Либерман?! Но сама Аллочка была счастлива тем, что вышла замуж – «со штампом в паспорте»! – за великого Вольфа Вольфовича, перед которым преклонялась, и всё остальное её просто не волновало! Человек был счастлив – а это главное, ведь даже великий писатель земли русской, мужчина строгих правил Лев Толстой как-то обмолвился: «Кто счастлив – тот прав!».

Правда, после этой своей крылатой фразы он много ещё чего наговорил, окончательно запутав своих многочисленных последователей и исследователей, но тут-то Лев Николаевич был прав стопроцентно: ежели ты счастлив, то ты и прав – этим своим счастьем прав!

Однако реальное счастье Аллы Либерман оказалось несколько отличным от того счастья, которое виделось ей до замужества, и многое пришлось испытать в семейной жизни умничке-красавичке Аллочке…

Но если к тридцати двум годам представления Аллы Алексеевны о счастье существенно отличались от того, что грезилось ей в годы юности, то внешне Алла Либерман выглядела по-прежнему потрясающе: данные ей Богом красота, грация и стать, делавшие её в годы юности первой среди первых, не исчезли, не растратились, не растворились в прожитых годах.