Камнерожденные. Камень льда

– Он сюда во веке веков не доберется – я ему не дам, – пообещал Аркадий, сдвинувшись с места.– Как только мы найдем особняк, я сделаю отпугивающий завес из тех шаманских штук, которыми охотно поделился тот таежный шаман по имени Атай, помнишь?

– Я такого не помню, – отмахнулась Елена, не поясняя, чего именно не помнит: шаманские штуки или самого Атая.

– Как-то ты быстро забыла Атая. Он ведь пытался за тобой ухаживать, а женщины всегда помнят своих ухажеров.

Елена хмыкнула:

– Тебе определенно пора менять профессию! Ты никогда не мечтал стать психологом? Вон как в женщинах разбираешься!

Аркадий задумался.

– Я о многом мечтал, но история – это мое призвание. Мне нравиться копаться в прошлом и изучать его, чтобы лучше понимать будущее. А про женщин… это я так – чистое наблюдение. Ты не первая женщина, что не может вспомнить симпатичного парня, который оказывал тебе знаки внимания.

Елена аккуратно переступила через сухой сук, чтобы не зацепиться шнурками за его сухие ветки.

– Для справки, он не был симпатичным.

– Да, – охотно согласился Аркадий, – если тебе не нравятся узкоглазые.

– Верно, он не в моем вкусе!

Они вошли в деревню. Вокруг витал дух пустынности и заброшенности. Аркадий нутром ощущал, как в трех домах оставшихся целыми что-то недоброе притаилось. Елена хотела было заглянуть в первый дом, но Аркадий схватил ее за рукав куртки и потянул на себя, не позволив ей даже на шаг приблизиться к обветшалому дому.

– Мы идем дальше.

Они прошли через деревню по одной единственной улице и в конце деревушки их встретил сосновый бор.

«Следам не больше суток. Возможно, что вчера до игры здесь бывал Борис», – пришел к умозаключению он, взглядом изучая ровный рисунок подошв мужских ботинок.

В бору намного теплее, чем в поле. Вытянувшиеся только на десяток метров сосны спасали от морозного ветра, который терялся в их пушистых широких лапах и затихал.

Первым шел Аркадий, Елена следовала за ним. Среди сосен они соблюдали тишину, не нарушая ее ни единым словом, или звуком. И в соблюденной тишине бор их скорее выплюнул на полянку, поросшую полуницей. Ее побагровевшие осенью листья Аркадий старательно обходил. Ему не хотелось портить плодоносное растение, которое сможет будущим летом порадовать сладкими ягодами.