Немного вина и ч/л масла

– Ну что?

– Ты вот в любую Жэ-э залезешь без мыла! – ухмыльнулся тот, хотя все равно пытался выражать раздражение ее действиями.

– Когда—то давно я и в твою Жэ-э залезла без мыла, может поэтому ты на мне и женился, Вить. Так что давай без вот этого твоего «а ня—ня—ня, так же неловко, мэ—мэ—мэ»… – и Женя совершенно не к возрасту начала изображать мимику своего сопротивляющегося мужа.

Через пять минут галантный портье уже вел пару по направлению к номеру комфорт. Да—да, с видом… на сосновый лес!

– Таки добилась своего, да? – спросил Виктор супругу, плюхая увесистый чемодан на небольшой диванчик из кремовой обивки, напоминавшей бархат.

– А что? Тебе что—то не нравится? – с саркастичной улыбкой ответила ему Женя.

– Вообще—то мы тут не в праве что—то выбирать самостоятельно, или ты забыла, что за эту поездку платит компания? – все также увлеченно швыряя вещи на тумбу, спросил тот.

– Виктор Степанович! Спешу напомнить, что, несмотря на то, что наш брак трещит по швам, мы по—прежнему являемся главным, а также самым крепким швом и попросту лучшими сотрудниками в «Oko».

– Ну это у тебя там что—то трещит. У меня вообще ничего не трещит, – промямлил Виктор.

– Оке—е—ей… – отрешенно ответила Женя, по всей видимости даже не расслышав, что только что сказал ее супруг, увлеченно читая меню напитков на небольшой барной стоечке у камина.

***

– Я бы выпила кофе для начала… – сказала Женя, перекрикивая фен, которым одновременно сушила волосы и симпатичную футболку с рисунком стрекозы, – Черт, никак не могу отмыть акрил с пальцев! Что люди то подумают…

– Помнится мне, ты никогда не думаешь о том, что подумают другие! Именно поэтому, ты так отчаянно билась за этот номер, – ответил Виктор, встряхивая свежие брюки руками.

– Кстати, мне звонил адвокат, пока ты был в душе, – как ни в чем ни бывало, произнесла Женя.

– И? – как будто бы проигнорировав эту новость, ответил тот, краем глаза поглядывая на отвлеченную от всего на свете, кроме себя, жену.

– Как только закончим с этим незапланированным отпуском, можно будет подписать оставшиеся бумаги, и мы разведены! – в ее голосе послышалась даже какая—то веселость.

– Ты сейчас серьезно радуешься? – с недоумением в голосе спросил Виктор.