Интересные истории

Но после похода в церковь Фёдору легче не стало, в голве Ушакова метались мучительные мысли:

«Как объяснить, что я не виновен? И кому нужно было оклеветать меня? Кто написал эту лживую бумагу? Если бы я знал кто и почему, то, может, разобрался как-то сам. А что, если всё-таки вынесут такой приговор? Как не опозориться ещё сильнее и не закричать во время экзекуции? Как же я потом в глаза матросам буду смотреть? Господи, за что мне это, ты же знаешь, что я не виновен в казнокрадстве! Может, друзья что-то разъяснят мне…»

Из церкви Ушаков отправился к своему другу Александру Суворову, человеку известному и военному, хотя и пожилому.

– Что, ваше благородие, повис кнут над вашей светлой головой? – с интонацией шутки и даже издёвки произнёс Суворов.

Только Ушакову совсем не весело стало, а обидно до слёз, встал юноша и захотел уйти.

– Право, Фёдор, ты что, на шутку обиделся? Все знают, что ты набожный честный человек и копейки чужого не возьмёшь, вот увидишь, что дело в твою пользу будет, а если даже нет, то ты у нас парень крепкий, выдержишь! – хотел поддержать Ушакова Суворов, но опять получилась насмешка.

Ушакову совсем грустно стало, он сел в карету и уехал с мыслью:

«Тоже мне друг называется! Шутки бы только отпускать!»

Два дня прошли тоскливо и тянулись для Ушакова, как тюремный срок. Вроде бы занят целый день Фёдор: то проведывает больных матросов, то военными делами занимается, то качество провизии проверяет, то благотворительные дела, то молитва, то парад принимает, а всё равно неспокойно Фёдору, только одна мысль вертится в голове:

«Что ж меня императрица не вызывает? Скорей бы эта кляуза разрешилась уже как-нибудь!».

Спустя три дня совсем «кисло» Фёдору Ушакову стало, даже кофе выпить не смог за завтраком.

«Поеду к дяде – решил молодой вице-адмирал – может, он помолится за меня…».

Выполнив все свои ежедневные военные обязанности, Ушаков сел в карету и помчался в монастырь.

Вокруг монастыря витал аромат тёплого ржаного хлеба, лилось духовное умиротворяющее пение – только что началась вечерняя служба.

Ушаков снял треуголку и тихо прошёл к печально-светлому лику Божьей Матери, зажёг свечу. Свеча, немного дрожа, горела в руках Фёдора, который отдыхал от волнений в задумчивой молитве. Так искренней любовью к Богу и молитвой и утешил свою душу Ушаков. Когда служба кончилась, снова опечалился Ушаков, но тут подошёл к племяннику старец Феодор и от счастья, что видит крестника, чуть не расплакался.