Страж смерти

Девчушка уже отошла и тоненьким голоском просила милостыню у следующего прохожего. Пожилой мужчина лишь недовольно пробурчал что-то себе под нос и, отвернувшись, прошел мимо. Хорошо, что так, подумал я, а ведь мог еще и ударить. Я понимал этих людей. Я тоже терпеть не мог нищих и бродяг, хотя и сам, будучи ребенком, не гнушался попрошайничества. Но этого ребенка я почему-то жалел. Может быть от того, что в какой-то степени она напоминала мне себя самого. Не знаю, но при первой нашей встречи я дал ей пару монет, а затем, и во все последующие, включая сегодняшнюю.

Она всегда стояла здесь, на Кожевенной улице. И я даже поймал себя на мысли, что намеренно возвращаюсь в таверну этой дорогой.

Девочка с интересом посмотрела на меня своим единственным глазом. Еще бы, ведь я словно столб стоял на месте и глазел на нее с задумчивым выражением на лице. Я хотел было спросить, кто она такая и откуда взялась, но вместо этого отвернулся и пошел прочь. Вряд ли ее история чем-то отличалась от моей собственной.

Еще один грязный ребенок. Еще один имперский ублюдок.

Раздумывая, я даже не заметил, как оказался на пороге «Серебряного рога». Вечно улыбающийся Пароф, заметив мое озабоченное выражение лица, спросил все ли у меня в порядке. Я вежливо заверил его, что у меня все хорошо. Вездесущий Сульк осведомился, буду ли я обедать, и, получив отказ, скрылся на кухне, на ходу словив подзатыльник от Парофа. Есть я не хотел, а вот прилечь был бы не против. Правда по возвращению в мою комнату меня ждало небольшое разочарование в лице Айрона, который вальяжно развалился на стуле закинув ногу на ногу.

Локоть его правой руки покоился на столе, а голову он опер о кулак.

– Ну как погодка? – осведомился он, как только я закрыл за собой дверь.

– Нормальная, – угрюмо ответил я. – С каких это пор тебя интересует погода? При том, что ты и сам знаешь ответ.

– Ну ты и зануда, – губы Айрона растянулись в добродушной ухмылке. – Это просто вежливый риторический вопрос, который требует такого же ответа.

Ну да ладно. Видимо здесь уже ничего не поделаешь. Горбатого лопата исправит, как любил говаривать мой покойный папаша.

– Мне неинтересно, что говаривал твой папаша, к тому же покойный, – я с угрюмым лицом уселся на кровать. – Говори, зачем пришел, а если сказать нечего, то проваливай, я собирался немного вздремнуть.

– Днем!? – Айрон вскинул брови в наигранном удивление. – А, впрочем, может это и правильно, потому что ночью этого сделать тебе не удастся.