Наместник смерти

Лейки попыталась вырваться, но, как я заметил, прилагала для этого не все свои усилия.

– Отпусти меня, – злобно прошипела Лейки, прямо мне в лицо. – Иди, обнимайся со своими шлюхами.

– Может уже хватит? А? – я хватки не ослабил, лишь чуть сильнее прижал девушку к стене, при этом и сам, придвигаясь ближе к ней.

– Ты долбаный… – начала было Лейки, но закончить не успела, так как я ее поцеловал.

Девушка отпрянула, слегка ударившись затылком о стену, но, как только мои губы встретились с ее, сопротивляться она перестала.

Ее губы ответили моим, а правая рука скользнула вверх по моей спине к волосам, зарываясь в них пальцами, с острыми, как у кошки, коготками. Я тут же взял девушку на руки, не переставая целовать, и быстрыми шагами двинулся в сторону ее комнаты. Ногой распахнув дверь, внес Лейки внутрь, а затем пяткой сапога запахнул ее. Прошествовав к кровати, я бросил на нее рыжеволосую воровку, затем расстегнул завязки плаща, сбрасывая его на пол и занялся курткой. Лейки быстрым движениями сняла с себя блузу, обнажая свои небольшие аккуратные груди. Я уже распрощался с курткой и занимался рубахой. Лейки быстрыми поочередными взмахами ног освободилась от сапог, которые разлетелись в разные друг от друга стороны, глухо стуча от соприкосновения с полом. Я тоже скинул свои сапоги. Лейки встала и, приподнявшись на цыпочках, обхватила мою шею руками, притягивая меня к себе. Наши губы встретились, и я почувствовал прикосновения ее отвердевших сосков к моему телу. Я легким движением уложил ее на кровать, сам располагаясь сверху. Не переставая целовать, медленно снял с нее штаны, она же занялась завязками моих. Полностью освободившись от одежд, я вошел в нее резко, так что девушка вскрикнула от боли, чуть прикусывая нижнюю губу. Ее тело было таким податливым и манящим. Я целовал ее шею, груди, а Лейки отвечала мне, выгибая спину, постанывая и лаская меня своими мягкими руками. Я любил эту женщину здесь и сейчас. И эта любовь была инстинктивной. Это была плотская любовь. И только в такие моменты я мог забыть о Шейле. Только так я мог уйти от ее образа, преследующего меня и нагоняющего невероятную тоску и отчаяние, чувств, которым я не хотел поддаваться. Они делали меня слабым, а я не хотел быть слабым. Не хотел, чтобы меня видели слабым. И сейчас находясь с Лейки я чувствовал себя сильным. Ощущал, что могу справиться со всем что угодно. С Панни было тоже самое. Только вот со светловолосой шлюхой я вел себя более развязно и настойчивее чем с Лейки.