Дневник Эвиладель

– Голосовые связки создают волну, уплотняя и разряжая воздух. В момент её создания воздуха вокруг тебя не было и только.

– Я же могла задохнуться?

– Нет, конечно. Как только ты закончила самозабвенно визжать, я его вернул.

– А как вы это сделали? Вы же даже заклинание не произносили!

– Я научу накладывать матрицы заклинаний, если ты будешь меня слушаться, – предложил он.

Я задумалась. Без практических занятий и демонстраций, используя только книги, я не освою даже курс старшей школы, а я мечтала о невозможном, об академическом образовании, хотела подать заявку на выпускные испытания и получить звание квалифицированного мага.

То, что правила не запрещали домашнее обучение для женщин, я узнала от брата.

– Ну что согласна? Научить тебя заклинанию вакуума?

– Не надо…

Он вопросительно заломил бровь, я съязвила:

– У Вас цена за уроки неподъемная.

Он хмыкнул, немного помолчал, а потом задал следующий вопрос:

– Тогда хотя бы объясни, почему о тебе соседям не рассказывали?

– Это потому, что я обычно очень плохо себя веду, вот меня и прячут, – сказала и не соврала.

Это была одна из известных мне причин. Вот и он меня на третьем этаже спрятал, если я правильно догадалась.

– Сначала я именно так и подумал, но потом побеседовал с твоим отцом и понял, что ты ему очень дорога, а это, как ты понимаешь, говорит о том, что он тобой доволен. Так почему тебя прятали?

Я промолчала в ответ, так как сказать мне было нечего. Папа не приказывал меня прятать, в гости меня не брали, конечно, а дома я ходила свободно.

Чужие меня просто не замечали. Порой это сильно удивляло. Я же здоровалась и пыталась познакомиться, но обо мне словно забывали так быстро, что невозможно было завязать полноценную беседу.

«Не скажешь, ну и ладно. Сам узнаю», – услышала я ментальное послание.

«Ну и пусть!» – отвага нашлась в момент, когда он посмотрел на меня в упор, и я даже ответила вслух с вызовом в голосе:

– Как будет угодно, Его Светлейшеству… – затем склонила голову в полупоклоне, возвращая нас к соблюдению правил воспитанности, и подумала: «Жаль, что защиту мыслей не установить местами.

Знай он, что я была гномиком, к его грубости добавилось бы презрение, и он, чтобы не видеть меня, вернул бы меня родителям!»

Я выжидающе уставилась на него, может, я напрасно поверила в прочность своих ментальных щитов, потому, что он опять усмехнулся, словно опровергая моё предположение, отрицательно покачал головой.