Дивер. Оружие возмездия

Считалось, что если выполнить приказ не под силу капитану Брайту, то его не под силу выполнить никому.

Лифт быстро донес до командного центра. Двери раскрылись: кругом носились офицеры с картами, по каналам связи непрерывно поступали сообщения с разных участков фронта, им отвечали. Проекции карт, парившие в воздухе, отображали актуальную информацию о ходе событий, вспыхивая красными точками в самых разных местах. В центре помещения стоял командный состав, вокруг еще одной карты-голограммы столпились офицеры командного состава и, словно древние философы, что-то усердно обсуждали.

Элионец в серой форме, стоявший спиной, словно почувствовал, что сзади на него кто-то смотрит. Он увидел старого друга, и лицо его засияло неподдельной радостью. Очень оживленно пожав руку, вторую по-свойски положил на плечо.

– Миран, дружище! Сколько же времени прошло с нашей последней встречи? – в субординации не было никакой нужды, слишком хорошо они друг друга знали и слишком через многое прошли плечом к плечу.

– Да я уже и не помню точно, кажется, когда была операция по освобождению лаборатории на Мелантосе.

Тогда ты был всего лишь полковником.

– Как же я рад тебя видеть, не могу передать, – он обнял Мирана, сжимая объятия всё туже. – Хоть одно знакомое лицо посреди этого беспорядка. В последнее время я часто вспоминаю времена, когда мы были обычными бойцами: все эти миссии, покрытые грифом секретности. Скажу тебе откровенно – я скучаю: мы были молоды, полны силы и духа авантюризма. Посмотри кругом: все эти бумаги, карты, документы, приказы… Я превратился в штабного червя и в скором времени окончательно зачахну.

Именно поэтому я решил перебраться на «Провидец», чтобы быть хоть как-то поближе к полю битвы. Но, увы, – дальше меня не пускают.

– Но ведь кто-то должен делать эту работу, особенно если это у него получается очень хорошо.

– Да, возможно, ты прав, дружище. Но временами тяжело осознавать, что самые яркие события в твоей жизни уже позади. Тебе не понять, ведь ты до сих пор при деле, – он похлопал Мирана по плечу.

Радостная улыбка не сходила с его лица.

– Я бы с удовольствием оставил все это, ушел на покой и вел бы размеренную жизнь пенсионера-садовода вместе со своей любимой женой, – взор его затуманился, голова наполнилась воспоминаниями. – Я устал от убийств и кровопролития; смотреть, как гибнут молодые, как гибнут твои товарищи и друзья. Время романтизма прошло, многое переосмысливаешь, когда постоянно находишься там – на поле боя.