Мой любимый монстр

Генрих притих, как мышка, не желая разбудить Машу, Машеньку… Он слушал ее легкое и безмятежное дыхание, рассматривая ее, стараясь запомнить эти мгновения.

Мария открыла глаза, в комнате светло, она лежит у Генриха на плече… Она посмотрела на него, приподнявшись на локте. «Доброе утро!» – она постаралась скрыть легкое волнение. Но, видимо, у нее это не очень хорошо получилось.

Генрих сел на кровати и посмотрел на нее. От этого взгляда у нее словно всё перевернулось внутри. Ей казалось, что он прощается с ней, и это немного вывело ее из равновесия.

– Почему ты так смотришь на меня?

– Я стараюсь запомнить каждую твою черту, взгляд, голос. Я не знаю, когда мы сможем увидеться в следующий раз. Извини, если я тебя заставил смущаться. Хочешь кофе? Я принесу.

Генрих исчез на кухне, чтобы приготовить кофе и легкий завтрак. Мария лежала, и ей не хотелось подниматься. Ей немного грустно, что он сегодня улетает, но, встряхнув головой, она запретила себе раскисать и, улыбнувшись, приготовилась к завтраку в постели.

И вот… звучат фанфары… и на пороге с подносом, уставленным маленькими тарелочками, появляется ее герой. «Ох, как он хорош», – мысленно сказала себе Мария и засмеялась. Он похож на гангстера из старых боевиков: улыбается своей обезоруживающей улыбкой, но остается всегда начеку. Мария решила не развивать свою крамольную мысль. Лучше наслаждаться тем, что происходит сейчас. А сейчас она счастлива.

Генрих забрался на кровать, сел по-турецки и показал, что можно начинать утреннюю трапезу.

Как он умеет преподнести самые простые блюда! Уж что-что, а завоевывать женские сердца он умеет.

Незаметно подкрался полдень, а они все развлекаются, им хорошо вместе, и, казалось, ничто не может их разлучить. Ничто, кроме его работы.

Ему надо быть в аэропорту. Генрих понимал, что завтра все может измениться…

Пришло время, и они с сожалением расстались. Он против того, чтобы Маша его провожала.

– Я вернусь. Не могу сказать точно, когда. Но постараюсь. Я не смогу тебе писать и звонить.

Они обнялись, и он исчез в проеме дверей, как когда-то появился. Ей надо привыкнуть и научиться принимать всё, как есть. Она лишь только часть чужой, непонятной ей игры.

Генрих быстро заскочил в отель, захватил свои вещи и через полчаса уже находился в аэропорту. Его ждут рано утром, и об опоздании речи быть не может.