Реквием по любви. Искупление

Наверняка Марина поддерживала с тобой тайное общение вплоть до самой своей смерти. Чтоб мне сдохнуть! Как же я раньше-то не догадался?

Зарутский горько усмехнулся:

– Знаешь, временами ты жутко раздражаешь меня своей заносчивостью, но я должен признать, что всегда считал тебя смышленым пареньком!

– У тебя есть доказательства? Хоть что-то, подтверждающее мои догадки?

– Есть. Были. Но… не у меня.

– А у кого?

– У Марины.

– Где они сейчас?

– Понятия не имею!

– Что, даже не искал?

– Зачем?

– Чтобы обелить свое имя, например!

– Мне давно уже нечего обелять.

Дмитрий никак не отреагировал на его слова.

Ему не давал покоя еще один факт. Неоспоримый.

– Когда не стало Марины, ты… все равно продолжил защищать Лизу. Продолжил, даже зная наверняка, что не являешься ее отцом. Почему?

– Да плевать мне, кто ее отец! – грубо прогромыхал Макар. – Мне важно лишь… кто ее мать!

Сказать, что ему от услышанного сделалось не по себе, значит ничего не сказать.

Борзый нервно вскочил и, намеренно игнорируя капитально охреневшие лица окружающих, несколько раз торопливо втянул спасительный воздух полной грудью. Так глубоко и жадно, что затрещали ребра.

– Макар, – произнес он сипло, осторожно подбирая слова, – мы оба понимаем: мне больше нечем давить на тебя. Козырей в рукаве у меня не осталось. Но… так или иначе, мы преследуем одну цель. Я должен защитить Лизу. Должен!

– Так защити!

– Помоги! Сдай мне крысу!

Зарутский молчал долго.

– Я расскажу тебе одну историю. Верить или нет – твое право.

– Говори уже! – От нетерпения Борзый чудом не стер зубы в порошок.

– Я знаю, какой компромат Черчилль в свое время нарыл на Гарика, – признался Макар. – Где он его спрятал – хороший вопрос. Но если ты найдешь эту нычку, то сможешь прихлопнуть Пескаря, как букашку! Его свои же растерзают. Потому что человек, живущий последние двадцать с лишним лет под этой личиной… вовсе не Гарик!

У Дмитрия едва глаза из орбит не выскочили от подобного заявления.

– В каком смысле? – уточнил он, пытаясь прокашляться.

– В прямом, – прилетело в ответ. – Он кто угодно, только не настоящий Гарик! Об этом мало кому известно, но Черчилль Пескаря знал лично и очень близко. Они по малолетке вместе на одной зоне чалились. Там же Гарик лишился двух пальцев на левой ноге. Стал прихрамывать. Потом их дорожки разошлись на многие годы.