Реквием по любви. Искупление

– Иногда молчание громче любого крика.

– Не могу знать, – безразлично обронила девушка.

Последние часа полтора, не в силах войти в дом человека, которому ее отец так или иначе принес столько горя, она сидела на крыльце.

Тяжело вздохнув, и Кирилл примостился рядом. На ту же ступеньку.

– На вот, – он протянул ей чашку с чаем. – Выпей.

– Спасибо…

Она вцепилась в напиток дрожащими пальцами. Лишь прикоснувшись к горячему стеклу, осознала, до какой степени у нее заледенели руки.

Пить она не спешила. Просто грелась, вдыхая аромат мяты и других трав.

– Все будет хорошо! – прозвучало внезапно.

Вика вскинула на собеседника чуть заторможенный взгляд и протянула:

– М-м-м?

– Когда буря утихнет, все вернется…

– Не останется ничего, – перебила она его, – когда эта чертова буря утихнет!

– Не думай о плохом!

– Как? Как об этом не думать, если жизнь близких мне людей в буквальном смысле слова висит на волоске? А моя собственная…

Кирилл забрал у нее чашку, отставил в сторону и заключил ее ладони в свои.

– Тебя не тронут! – заявил он в итоге. – Прокурор дал слово! Ты, твой брат и мать – вы в безопасности!

Девушка горько улыбнулась, чувствуя, как на глаза вновь наворачиваются слезы. Надломившимся голосом она прохрипела:

– А отец?

Мужчина молчал некоторое время. Затем отвел взгляд и отстранился. А когда он заговорил, Вике захотелось сдохнуть.

– Его участь предрешена. Он за все ответит, как только его найдут.

– Папу посадят? – пискнула она со слабой надеждой в голосе.

Кирилл отхлебнул чай из Викиной чашки и коротко кивнул. А она осознала с предельной четкостью, что он всего лишь пытается подсластить ей пилюлю. Вика слабо кивнула ему в ответ, в который раз цепенея от страха. Да, ее отец оказался ублюдком и тираном. Предателем и жестоким убийцей. Умом она это понимала. Только вот сердце, один черт, сжималось в груди до размеров крохотной горошины от одной лишь мысли, что… совсем скоро… его не станет. Его просто убьют.

И с особой жестокостью. Нервная дрожь в который раз пронеслась вдоль позвоночника. Благо Кирилл вновь отвлек ее разговором.

– Он знал, на что шел. И ни о ком из вас не думал, совершая подобные вещи.

– Да. Это очевидно.

– Поэтому ты должна позаботиться в первую очередь о себе! – твердо продолжал собеседник. – Этот мир жесток. И его не исправить. Можно лишь приспособиться. Повторюсь: не думай о плохом.