Реквием по любви. Грехи отцов

От волнения Лиза дрожала вся – от макушки до пят. Но очень-очень старалась это скрыть. А потому с нарочитой медлительностью сняла с себя золотые сережки и положила на стол подле Валентины Степановны. Обручальное кольцо отправилось следом.

– Значит, дядя Боря не против моей идеи? – подытожила Лиза, чтобы прервать повисшую тишину, больно уж удушающе она действовала.

– Ему все равно, – отозвался сухо Матвей, – лишь бы не во вред.

– Вот как, – протянула Лиза слегка разочарованно, – стоило ли вообще ждать ответа? Раз уж ему все равно…

– Отчего же? Прокурор высказался сразу, и весьма доходчиво.

– Так распирает от желания процитировать слова дядюшки?

– Уверяю, о моих желаниях тебе ничего неизвестно, но…

– Пусть так и останется!

– …в его словах заложен довольно верный смысл.

– И? – Лизино терпение было на исходе.

– Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы детей не делало!

Лизавета едва собственной слюной не поперхнулась. Стояла точно пришибленная, глотая воздух разинутым ртом.

Теперь прекрасно понимала значение любимой фразы Гордеева: «Тут без мата не сказать»!

А ответить пришлось. Причем получилось столь красноречиво, что Лиза сама от себя не ожидала:

– Как же хорошо, что мне до лампочки на его мнение по этому вопросу…

– До чего же ты дерзкая!

Она смутилась, услышав в голосе мужчины восхищение.

А затем пришло озарение:

– Погоди, почему ты сообщил мне об этом только сейчас? Столько времени прошло.

– Честно говоря, планировал отказать тебе в обучении, – невозмутимо фыркнул Верещагин.

– Но почему? – искренне удивилась Лиза. Что плохого в ее стремлении защитить себя?

– Соблазн – страшная вещь. И правильнее держаться от него подальше.

Взгляд Матвея, неотрывно скользящий по ее лицу, выражал гораздо больше эмоций, нежели эта скупая фраза. И от этой искренности Лизавете стало дурно.

О! Нетрудно догадаться, о каком соблазне он толковал. Им была она. Собственной персоной!

Лиза неосознанно шагнула за спину Дане в поисках поддержки.

– Отчего же сейчас передумал? – тихий шепот слетел с ее пересохших губ.

– Обувь, Лиза! – рыкнул Матвей нетерпеливо. – Все вопросы потом.

Зашнуровать кроссовки дрожащими непослушными пальцами, как оказалось, не самая легкая задача. Лиза с ней, конечно же, справилась, но не столь быстро, как планировала. Для занятий Матвей выбрал во дворе небольшой участок, заросший мелкой густой травой. Вероятно, подстраховался на случай ее падения.