Реквием по любви. Грехи отцов

Придется отпустить его? Соня неизбежно останется рядом – будущая жена брата. А как же она, Лиза?

– А от ревности к тебе вообще зеленеет! – подтвердил ее опасения Гордеев. – Кричит, что перекрасит волосы в рыжий цвет, чтобы я начал воспринимать ее всерьез.

– Дрю… когда-нибудь ты женишься. Это неизбежно.

Друг очень серьезно и по-взрослому вглядывался в лицо девушки, а затем произнес:

– Лишь на той, которая сможет понять мою любовь к вам. Которая примет мою семью – всю мою семью – и полюбит ее как свою собственную.

Доверие превыше всего. Так ведь?

Лизавета переплела их пальцы. Спаяла намертво:

– Вика – очень хорошая девушка. – Она сглотнула, пытаясь избавиться от вставшего в горле кома. – Приглядись. А… ее ревность… она вполне понятна. Так реагируют, когда любят.

Андрей еле заметно покачал головой:

– Если она не в состоянии понять наши с вами отношения, рано или поздно придется с ней расстаться. Я не позволю ставить себя перед выбором и из-за чьей-то прихоти терять близких мне людей!

Девушка заливисто рассмеялась:

– Да ты взрослеешь, друг мой!

Позже они обсуждали лишь грядущие тренировки и новую танцевальную программу, которую Ирина Павловна непременно потребует продемонстрировать после отпуска.

А совместной репетиции за это время не было еще ни одной, в силу обстоятельств. Приняли решение начать с утра и хорошенько поработать над хореографией, чтобы Андрей и Соня успели на вечернюю пятичасовую электричку.

Вскоре вернулись Алмазовы. Петр Петрович сразу, не проронив ни слова, скрылся в доме.

Соня же присоединилась к друзьям. Судя по пунцовым щекам и краснющим заплаканным глазам, разговор с отцом дался ей ой как непросто. Девушка уже не всхлипывала, но все еще тяжело дышала.

– Господи, меня едва не придушили! Пришлось соврать, – оповестила подруга. – Боюсь, что он Лешика… боюсь за него, в общем! Имейте в виду, пока Гордеев не вернется, про моего избранника вам ничего неизвестно. Только, что он старше, живет в другом городе и является отцом моего ребенка.

Все! Дадим папуле время успокоиться.

Ночь вступила в свои права стремительно. Менее часа назад были легкие сумерки, а уже темень хоть глаз выколи.

Андрея пришлось разместить вместе с Петром Петровичем и Даней в доме деда Мити. Соне постелили в гостиной на диване. Бабушка мирно спала в своей комнате. Только Лиза места себе не находила. С боку на бок ворочалась. Хоть до ста считай, хоть до миллиона – сна ни в одном глазу. Неспокойно. Неуютно. Совсем.