Неискушённая любовь, или Исповедь стриптизёрши

– Да…, она, возможно, и не хочет меня знать…, но я же помогал ей, так сказать, материально, Светик, ты же знаешь, я не забывал о ней.

– Деньги не всё решают, дядя Стёп. Ей не хватало родительской ласки и заботы! – наконец-то придя в себя, сказала Света.

– Да, ты права. А я – идиот, круглый идиот, ещё на что-то надеялся. Думал, она подойдёт когда-нибудь ко мне и скажет: «Папа» … А теперь она меня стыдится… Но, послушай, она же не знает, что я опять здесь! Светка, позвони ей и скажи об этом! – решительно заявил Степан.

«Что же делать, Боже мой! Я не хочу расстраивать Ларку перед свадьбой, если она его увидит… Что делать? А, будь что будет, раскрою ему глаза, и пусть я лучше его обижу, чем доставлю неприятности своей любимой подружке».

– Дядя Стёп, она, конечно, не знает, что Вы здесь. Но стоит ли ей говорить об этом? Вы посмотрите на себя в зеркало! Да Вы её просто напугаете своим видом, и она уже никогда не назовёт Вас «папой». Сохраните же в ней приятные воспоминания о Вас, прежнем. Я знаю, в душе Ларочка любит Вас, ведь она с таким вдохновением открывала Ваши посылки, и слова худого о Вас я никогда от неё не слышала.

– Ты как будто хоронишь меня заживо. Хотя, ты права: я – никчёмный человек, я умер. И это всё Галька, стерва, убила меня, все соки из меня выжила, ведьма. Ты же помнишь, какой я был? Ах да, откуда тебе помнить, ведь тебя и не было тогда! Лучше бы я с Ларкиной матерью остался, она хоть и гулящей, но доброй бабой была, а уж красавицей – писаной, весь белый свет затмевала своей красотой! Ларочка очень на неё похожа.

– Дядя Стёпочка! Вы же никогда не встречались с Ларой, а всегда наблюдали друг за другом издалека. И что же, теперь Вы предстанете перед ней в таком виде? Вы увидите её несчастные глаза, смотрящие с жалостью на Вас… Станет ли Вам от этого легче? – пыталась достучаться до разума Степана Света.

– Детка моя, ты режешь меня по живому! Но, знаешь, с сегодняшнего дня я завязываю, хочу предстать человеком перед своей дочкой.

Светка была в шоке, она никогда не видела его таким, она вообще не думала, что мужчины умеют плакать… Огромный ком жалости вырос в её душе, и она не знала, что ей теперь говорить ему, как себя вести. Она стояла как вкопанная и готова была сама разреветься.

Возможно, это и случилось бы с ней, если бы в дом не вошёл Михаил.