Империя Ярликун. Волшебный камень Бит-Сиппар

Странное дело, получив более-менее удовлетворительный ответ, Император мог бы успокоиться но, вместо этого вдруг покрылся пунцовыми пятнами – бесспорным свидетельством скрытого буйства. Тем временем лицо молодого премьера начало приобретать двусмысленное выражение, кое-что сопоставил. – «Цыгерусы! Камил не переносит эти цветы на дух, а бедные эльфы так для него старались». – Доминик огляделся, действительно, две трети растущих на клумбах, террасах, около водопадов, вокруг беседок и всем остальным цветов назвались цыгерусами.

– И чего ты на них взъелся… – ласково произнёс Доминик, про себя гадая о причинах такой неприязни.

Резко отброшенный пучок отлетел далеко за деревья. – Ничего не взъелся, придёт ерунда в голову.

«Уже поверил». – Прищурившись якобы от солнца, Доминик наблюдал, как Император топтался, разглядывая созданный эльфами парковый ландшафт. Завуалированная напускным безразличием нервозность постепенно сменилась отчётливо проступающей паникой. Доминик окончательно уверился в своей правоте.

Внезапная мысль о сорванном камуфляже ударила в голову. Дёрнув маячившего Императора за штанину, Доминик опрокинул его на землю.

– Обалдел?!!

– Ш-ш-ш! – Многозначительно просипел прямо в ухо. На всякий случай Камил притих, хотя, подчиняться без объяснений не особо намеревался.

– Набрось.

– Отвали, не буду. – Прошипел Камил, откидывая сунутую в нос портьеру. Взглянув на яркий бархат, Доминик скривился, и впрямь, маскировка никудышная.

– Ладно, только не вставай пока.

– Почему?

– Вроде идёт кто, а ты своим фетишем на любой палитре выделишься.

Гадая, откуда мог слышаться разговор, Доминик приподнялся и…, тотчас упав, присвистнул. От самого дворца сквозь кусты и клумбы тянулась пропаханная ими жирная синусоида. Доминик повернулся к Императору.

– Повылазили дурки. – Ворчливо заметил Доминик, между делом продолжая прислушиваться.

– О ком ты?

Готовый съязвить, Доминик вдруг осёкся. Разнообразия событий за столь короткий промежуток оказалось чересчур и защитные силы организма сработали самостоятельно, ограничив доступ информации в мозг, чтобы не рехнулся. Получалось, глаза видели, но до ума не доходило.