Женское счастье. Роман

У нее затекло тело, но она не меняла позу, боясь привлечь внимание.

Момент появления девушки она все же пропустила, так как смотрела на авто мужа. А когда увидела ее, легкой поступью идущую к подъезду, чуть не села на землю. Это была подруга Маши – Лиза Крошкина. Именно с ней целовался на свадьбе ее муженек.

Светлана пристально наблюдала за движениями стройной красавицы. Да-а, хороша – ни убавить, ни прибавить. Ходячая статуэтка.

Когда Лиза подошла к крыльцу подъезда, раздался автомобильный сигнал. Девушка оглянулась и, быстро перебирая длинными ногами, заспешила к стоянке.

Светлана отметила, что муж не вышел из автомобиля, а дождался, пока девушка усядется рядом с ним.

Пара давно укатила, а Светлана по-прежнему не покидала сквер. Присев на скамейку, она пребывала в необычном состоянии души, словно стояла на краю скалы, и ей было все равно, куда лететь – вверх, где парили птицы, или вниз, в кипящий прибой моря.

На минуту очнувшись, она позвонила на работу:

– Нина, здравствуй! Я тут… немного приболела.

Ну да, магнитные бури, наверное. Короче, я опоздаю. Начинайте без меня, ладно?

И вновь ее унесло на ту же скалу. Но теперь она отошла от опасного края, присела на нагретый солнцем валун и пустилась в далекие воспоминания.

* * *

С Артуром они учились в одном институте, на разных факультетах. В стенах альма-матер она не то что бы не замечала его, но особо не интересовалась. Ей нравился Мишка Розин, которому все прочили большое будущее живописца.

Все поменялось в конце второго курса, когда их с Артуром группы оказались в одной деревне на пленэре.

Дивным утром, тихим, прохладным, но предвещавшим жаркий день, она решила искупаться в местной речушке, дно которой было видно даже на середине. Скинув сарафан, Светлана боязливо потрогала ногой воду, затем медленно вошла в ее нежную, как шелк, благодать.

Ее увлекла игра стайки черных рыбешек. Они то стояли на месте, то плавно скользили вдоль редких водорослей, то вдруг стремительно поднимались вверх.

«Вот еще синхронистки нашлись», – усмехнулась про себя Светлана и перевернулась на спину.

Небесная чаша, словно тонкий голубой фарфор, сияла божественной чистотой.