Солнце моё в белой панаме

Только что, на большой перемене, он видел их возле столовой. Дик что-то говорил, а она стояла напротив, опустив голову и чему-то улыбаясь. Может, Бабенко объяснялся в любви? А она смущенно внимала с одобрительной улыбкой?

Стас стиснул зубы и закрыл глаза. Нет, у него разыгралась фантазия. Какой болван будет объясняться в чувствах возле столовой, на виду у всех, под бряканье посуды и запах жареного лука? Значит, речь шла о другом. Например, он звал ее на дискач или в киношку. Да, это ближе к истине.

– Борзунов! У тебя болят зубы? – раздался резкий голос прямо над ухом Стаса.

Он вздрогнул, открыл глаза и увидел строгое лицо Эрны Витальевны.

– Что-то в этом роде, – согласился Стас, чтобы только прекратить дальнейшие расспросы.

– Тогда бегом к врачу.

– Ничего, я принял обезболивающее. Потом схожу.

– Ну ладно. Продолжим.

Стас заметил, что Ника оглянулась на него, а потом зашепталась о чем-то с Маширенко. Девчонки захихикали в ладошки, но свирепый взгляд учительницы быстро пресек их веселье.

– Эй! – зашептал Дэн. – Чо, правда, зубы? Не гонишь?

– Нет.

– Чего «нет»? Нет – да или нет – нет?

– Ты как герой Михалкова в «Я шагаю по Москве».

– Точняк. Прикол оттуда. Не уходи от ответа.

– Чего привязался? Слушай Серну. Опять пару схватишь.

– Я давно хочу спросить: что происходит? Тебя будто мешком картошки по тыкве ударили.

– Кончай свой овощной жаргон. Никто меня не ударял.

– Зорин! – голос Серны не предвещал ничего хорошего. – Будешь болтать, выгоню.

– Я не запомнил вашу предпоследнюю фразу. Вот и спрашиваю, – на ходу придумывал Дэн.

Эрна Витальевна, попавшаяся на удочку Дэна, начала повторять ранее сказанное, а Стас вновь окунулся в мир переживаний.

Почему Ника не обращает на него никакого внимания? Разве она не видит, как он страдает? Впрочем, так оно и есть. Если этого не видит близкий друг, то чего ждать от такой далекой, как звезда, одноклассницы? Правда, Дэн в последнее время начал что-то замечать и теперь «достает» глупыми вопросами.

После звонка Стас вышел из кабинета физики и увидел, как Дик, снисходительно улыбаясь, разговаривает с Никой. Рядом вертелся «верный пес» Лечин. Его тощая долговязая фигура, всегда немного согнутая в талии, олицетворяла подобострастие и готовность подчиняться «хозяину».

– Э, Борзой! Дай скатать по математике, – нахально крикнул Лечин.

Эту кличку он придумал, как только Стас появился в их классе, но в массах она не прижилась.