Пленники кристалла

Солнце палит нещадно и слепит глаза даже в этом мороке. В мельтешении точек сливаются дни и года. Память перематывает воспоминания. И кажется, что место осталось прежним и лица окружающих не изменились. Лишь он – уже не подросток, а мальчишка, проклятый – ребенок вампиров, который еще не прошел обращение. Его голова покоится на подушках, тело лихорадит. Ему всего восемь лет…

– Не надо было запирать его в подвале, – голос матери звучал глухо из-за закрытой двери, на которую устремлен лихорадочный взгляд мальчишки.

 – Вильгельм, он же еще ребенок. Ему бы бегать с друзьями по двору, играть в вышибалы на мечах, а не сидеть в твоей лаборатории, растирая минералы.

– Не смей мне указывать, как воспитывать сына.

Звук пощечины и вскрик матери отозвался болью в голове ребенка и в сердце того, кем этот ребенок стал, словно сон соединил двух существ: проклятого и вампира.

– И пусть он знает, – голос отца гремел, и даже обитая железом дверь не в состоянии заглушить его.

Эта фраза предназначалась не для матери, а для него, внука Главы клана. – Как только ему станет лучше – он вернется в подвал. Наказание еще не закончено.

Тело болело. Болели раны от отцовского кнута, прошедшего по спине, болели мышцы, которые сводило судорогой, болела голова. Все это мог бы исправить маг жизни – дарк Ланс Паттерсен, но отец не впускал его в дом.

Некоторое время мальчик находился в беспамятстве. Темные кудри облепили мокрый лоб.

Он открыл глаза, лишь когда услышал шелест юбок.

– Бабушка! Бабушка! Я не хочу умирать!

– И не умрешь! – прохладная рука коснулась его лба, будто стирая боль и усталость. – Ты, как феникс, возродишься.

– Я не хо… – он попытался возражать. Нет, он не хотел становиться вампиром в этом возрасте. Быть вечным мальчишкой – лучше умереть. Вот только не знали родители, что становиться вампиром мальчик вообще не желал.

И все же настанет время, когда дальше тянуть будет нельзя.

Но это будет после, а сейчас…

– Ты возродишься сам, – успокаивала мальчугана женщина. И эти слова слышит он, проживший не одну сотню лет. Взгляд Эрны направлен не на лицо ребенка, а куда-то вглубь, сквозь пыль веков, которые прошли, сквозь толщу столетий, которые еще будут. – Ты приблизишься к грани, пожмешь руку смерти и пойдешь дальше более сильным. Это жизнь, Бенджи. А это значит, что там, где кончается одно, начинается другое.