Сказка для Амелии

В кои-то веки выпала такая удача – оказаться наедине с Артемом, да еще в момент, когда ему требовалась ее помощь, и так облажаться! Неуклюжая корова! И зачем только она появилась на свет – некрасивая, с идиотским именем, в неполной семье со скромным бюджетом?

По поводу своей внешности она страдала всегда, сколько себя помнила. И хотя мнение окружающих в этом вопросе не совпадало с ее собственным – многие, как раз, считали ее очень даже симпатичной, – она упорно продолжала изводить себя мыслями о физических недостатках.

Стоя у зеркала, морщилась и тяжело вздыхала, находя талию слишком широкой, нос – длинным, а глаза – невыразительными. Беспощадной критике подвергались также длина и стройность ног, объем бедер и прочие параметры.

Все эти переживания, разумеется, имели под собой почву. Амелия с третьего класса посещала художественную школу, много читала об искусстве, любуясь итальянскими и французскими красавицами с репродукций, и ее представление о прекрасном складывалось под влиянием гениальных творений прошлого.

В свой придуманный чертог «прекрасного» она впускала только избранных, а уж собственную персону отметала напрочь, как недостойную, презренную частицу серой, безликой толпы.

Свою любовь, тайную, безнадежную, но вместе с тем страстную, ревнивую, она хранила в душе, берегла от чужих глаз, не выказывая даже Артему. Да и что говорить? Кто она и кто он? Как далекая звезда в ночном небе, этот парень казался недосягаемым для нее, а потому мечты о свиданиях, поцелуях и прочих сердечных вещах походили больше на сказку – красивую, несбыточную фантазию.

Ее художественное воображение рисовало их встречи на фоне средневековых замков, белеющих горных вершин и ревущих водопадов.

Вот он, придерживая одной рукой полы своего бархатного плаща, подает ей вторую руку, чтобы перевести через узкий мостик над лесным ручьем. А она, всем существом вверяясь ему, трепеща и замирая, кладет свою ладошку в его сильную ладонь, и сложное чувство защищенности, тепла и восторга переполняет ее сердце.

Эти видения, как утонченная пытка, неизбывно приходили перед сном, когда она, отложив книгу и выключив светильник, уже готовая заснуть, лежала в темноте своей комнаты.

Так продолжалось до тех пор, пока не произошли события, раз и навсегда покончившие с глупой романтикой девичьих грез.