Двое под звездным ливнем

 – Вот, к примеру, тебе что от писателя нужно?

– От писателя? Хм… От него мне нужна хорошая литература.

– А что ты под этим понимаешь?

– Ну-у, чтобы душу волновала, на размышления наводила…

– Во! А я об чем толкую?! Только размышления размышлениям рознь! Если книжка тебя на воровство подтолкнет или на убийство, то грош ей цена! А если на созидание, на любовь и милосердие, то это уже другая литература, настоящая. Понял?

– Бывает, что одна и та же книжка, – спокойно заговорил Костя, – одного человека на преступление толкает, а другого на нравственный подвиг…

– А третьего – на суицид, – подсказала Клена.

– А четвертого – на сексуальные извращения, – оживилась Анна Алексеевна.

– Ну-у, это вы, по- моему, того… загнули, извиняюсь, – выпятив нижнюю губу, фыркнул Димыч.

– Мне кажется, что романы Федора Михалыча как раз этим и грешат, – осторожно высказался Рыжков и обвел всех вопрошающим взглядом.

– Господи, Петрович, окстись! – возмутилась Анна Алексеевна и махнула на него рукой.

– Ага! – засмеялся Егор. – Мы когда «Героя нашего времени» проходили, то я чувакам из этой книги даже завидовал. Чуть что – бац! и на дуэль! А чо долго перетирать? Пошли в лес или на берег озера, шмальнули пару раз и все дела.

– Ну, удивил! – хохотнул Димыч. – Сейчас-то разве не так все происходит? По телику каждый день в новостях передают: то одного заказали, то с другим киднепинг случился… Так что, Егор, времена меняются, а люди все те же.

– Ой, не говори, Дима! – опять взмахнула рукой Перепелкина. – Вчера-то, слышали, в Боброве массовая драка на рынке произошла? Одного даже насмерть зарезали.

– А-а, месилово знатное было. Это азеров малость побили, – с ленивой ухмылкой пояснил Егор. – И поделом. Не фиг свои законы тут устанавливать. Дают места – торгуйте, а рынок подминать не позволим.

– А ты что, участвовал в этой разборке? – поинтересовался Костя.

– Не-а. Но друганы там были, – ответил Егор и уточнил, глядя на Феню: – Куча и Сурок. Куча свой скутерок опробовал как раз. Ничего, говорит, тягло. На ровной дороге за сотню жмет.

Феня презрительно поджала губы и отвернулась.

В дверь постучали, и тут же раздался властный голос Садырина: «Вечер добрый! Есть кто в доме?» С этими словами он появился на пороге комнаты.