Школа нашей любви

Одна из них, Ева, сидела с капризно поджатым ртом, другая, по имени Полина, сердито косилась на Катю.

«Я их за несмышленышей держу, – подумала Лида, усаживаясь за стол. – А тут все по-взрослому: и ревность, и зависть, и даже ненависть».

Через полчаса занятие закончилось. Пряча улыбку, Лида наблюдала, как дети бережно ставят на полки новые поделки, как, уходя, подолгу любуются ими, запечатлевая в памяти творения своих рук.

Еву и Полину она проводила серьезным задумчивым взглядом.

* * *

Оладьи все время подгорали, так как хозяйка, занятая далекими от стряпни мыслями, не спешила переворачивать их.

– Мам, у тебя дым коромыслом. Смотри, соседи пожарных вызовут, – заглядывая в кухню, проворчал долговязый юноша с модерновой стрижкой.

– Что соседи? – рассеянно переспросила Лида, но тут же спохватилась, начала спешно переворачивать оладьи.

– Ты хоть бы окно открыла.

– Петь, открой, пожалуйста, сам. Видишь, у меня горит.

– Да уж вижу. Хоть топор вешай.

Петя поставил створку окна на проветривание, сел за стол, взял из блюда пышный оладий, откусил сразу половину.

– Мм! Есть можно, – невнятно пробормотал он. – Я думал, хуже будет.

– Ты же сам просишь все поджаристое, – оправдывалась Лида, наливая в раскаленную сковороду новые порции теста.

– Ладно, – смилостивился сын. – Не парься. Все о, кей. А молоко есть?

– В холодильнике. Вылей в кастрюлю, согреть надо.

– Вот еще! Горячие оладьи и холодное молоко – это ж самый кайф. Контраст, понимаешь?

– А если ангину подхватишь?

– Не боись.

– Каждое утро?

– Ну, не каждое… Если опаздываю, как-то не до зарядки, сама понимаешь.

– Если нет системы, то и толк не велик.

– Ничо, будет толк. Я, пожалуй, еще в самбо запишусь.

– Самбо? А не поздно?

– В профессиональное – поздно. А я одну школку надыбал, в Сети, Реклама гласит: для всех желающих повысить самооценку и научиться элементарной самозащите.

– Реклама обнадеживает. А это не халтура?

– Не-е, я уже сгонял туда, посмотрел на занятия. Все по уму. Не фуфло какое-нить.

– Небось, дорого?

– Я уже с папиком перетер. Он профинансирует.

– Петь, ну когда ты из детства выйдешь? Папик… Это же несерьезно.

– А как мне его называть? Папа? Как-то язык не поворачивается. Батя? Тоже не очень. Димон зовет своего батей, так это нормально.