После Владимира

Оттуда достал золотой узорный крестильный крест, образок с Божьей Матерью, усыпанный сверкающими драгоценными камешками.

– Эти вещи были со мной, когда меня дед нашел в лесу.

– Значит, ты крещеная. Твои родители православные и очень богатые люди. Посмотри на мой крест. Он совсем простой, сделан из меди. А твой золотой.

– И что?

– Думаю, их можно найти по этим вещам.

Она вздохнула, погладила рукой страницы книги:

– Шершавые…

– Ты не веришь мне?

– Я совсем простая девушка, живу в лесу. Я даже в деревню хожу один раз в месяц.

– Наверное, он прав, это опасно. Печенеги у вас шалят. Если дойти до Киева, то по этим вещам можно найти твоих родителей. Волхв не зря за тебя боится, стало опасно, печенеги подходят все ближе и ближе. Я сам их слышал.

– Да? Ты слышал печенегов?

– Вчера совсем близко отсюда.

– Завтра я тебя отведу в деревню, наменяешь там отваров на еду, и дорогу тебе покажут до Киева или Переяславля, а может, с кем-то поедешь. Люди помогут. Ты отдыхай.

– Читай, немногие девы интересуются чтением, в лучшем случае слушают. – Он подхватил медвежью шкуру и пошел спать в баню.

25

Утром они долго собирались. Фома долго возился с ногой, наконец девочка сама сделала ему перевязку. Дала новые онучи и лапти, все ее вещи подходили ему. Затем она начала собирать какие-то деревянные сосуды.

– Что это? – спросил монашек.

– Это отвары от зубной боли, рот полоскать, это примочки делать, если голова болит, эта мазь, чтобы раны залечивать.

Они двинулись в путь. До деревни путь был неблизкий, тем более что Фома совсем еще не выздоровел, хромал, и приходилось все время останавливаться, чтобы поправлять повязку.

– Зачем я его так рано подняла? Ему бы еще пару дней отлеживаться. Я не хочу, чтобы дед увидел, что я привела в дом человека без его ведома. Он подумает, что я легкомысленная. Ничего, дойдем потихонечку, а он останется в деревне.

Вначале Фома, радуясь весеннему лесу, шагал бодро и читал псалмы, к восторгу Найдены. Но быстро устал и не смог даже отвечать на ее нетерпеливые вопросы. Она корила себя:

– Почему я считаю Любомира жестоким? Он бы не выгнал больного из дома, а я сама виновата и еще все сваливаю на деда. Свою голову надо иметь, глупая дева.

Когда они сами замолчали и почти приблизились к деревне, она вдруг почувствовала необычную тишину в лесу.