После Владимира

Найдена пыталась ему отдать более дорогое снаряжение для коня, прекрасный позолоченный шлем, но воин все отверг. Ему не хотелось отбирать дорогие вещи у этих замечательных людей, которые даже не знают цену тем сокровищам, которыми обладают. Пусть это будет ее приданым, если вдруг она найдет себе суженого. Она как-то рассказывала, как подсматривала за девами их деревни, которые гадали и водили хороводы на Лелькин день. Ее чуть не выдал деревенский дурачок, который увидел ее в кустах. Пришлось ей убегать, а так хотелось водить хороводы и гадать на бересте.

«За кого она меня держит? За брата или отца?» – подумал он и, погладив ее по голове, сказал:

– Будет Лелькин день, а ты уже и написать сможешь свое желание.

Она несмело улыбнулась ему, подумав о своем желании. Ей нравилось, что кмет почему-то понимал ее с полуслова, ему не надо было ничего объяснять. Даже с дедом, с которым она прожила всю свою жизнь, ей было намного труднее.

Сегодня она волновалась, Андрей заметил это. Тщательно оделась, заплела косу красивой лентой, щеки ее горели. Он делал вид, что собирается, хотя давно все было собрано и уложено. Уже сев на коня, он сказал ей последнее напутствие:

– Прошу, береги себя, меч Изяслава носи с собой как оберег, а пользоваться им я тебя научил, дева.

Волхв держался у костра, делая вид, что что-то варит. Скорее всего, он и варил что-то.

– Старче, не забуду твою помощь. – Он не договорил, осекся.

Он начал движение. Вчера волхв показал ему дорогу из их чащобы.

Найдена держалась за стремя и бежала рядом с конем, всадник приостановил коня, подхватил девочку за пояс, приподнял и поцеловал долгим глубоким поцелуем, словно ставил печать.

– Я вернусь за тобой, малая. Жди, – прошептал он деве на ушко, пришпорил коня, конь сорвался с места. Всадник повернул голову и прокричал старику: – Старик, я даю обещание!

Высокий старик и юная дева смотрели вслед удаляющемуся всаднику, содрогаясь от гула копыт коня и своих сердец.

11

Грудень 1036 года

Снег валил какими-то хлопьями, крупными и пушистыми. Они облепили его, забились в волосы. Размазывая грязь и кровь по лицу, не чувствуя слез, которые катились градом из глаз, он тянул по полю тело своего воспитанника. Он не освободил его от кольчуги, боялся поворачивать, да и сил у него не было.