И посетителя посетила смерть. Книга I. Тайная грамота

Другой зацепился на выглядывающих из сугробов пучках лозы. Еще один грозил сорваться с берёзы. Тряпицы манили в чащу. Там мельтешила какая-то точка. Белая на белом, она почти сливалась со снегом, но выделялась на фоне чёрных стволов. Кирилл отступил за сосну и замер. Сквозь чащу, срывая с деревьев красные лоскуты, мчался сын послушницы. Вот вынырнул за буераком, вот мелькнул на бугорке, вот перепрыгнул через яму.

– Мама, правда, я белоризец?

– На тропе стояла Анисья. Малец подбежал к ней – он был в портах и белой рубахе – инокиня накинула на него кожух, и мать с сыном растаяли в позёмке…

Кирилл вернулся с вязанкой дров – такой, что самого из-за нее видно.

– Епифаний, ты про белоризцев слыхал?

– «Побеждающий облечется в белые одежды», – ответил тот, не оставляя пера. – Убиенным за Слово Божие, души которых покоятся под небесным жертвенником, «даны были каждому из них одежды белые»[12 - Откровение Иоанна Богослова, 3:5, 6:11.].

– А монашье воинство

 есть? На Куличках поговаривали, Пересвет и Ослябя из таких были…

– Тебе лучше о том знать, – пожал плечами Епифаний.

Кирилл развёл огонь и долго смотрел, как пламя бежит по сырой бересте, как шипит, закипая, снег, притаившийся в поленьях, но всё ещё видел отрока в белой рубашке. Почему Глафира (Кирилл часто, забывшись, про себя так называл Параскеву) восстала против разговора о сыне послушницы?

18

Великое княжество Тверское,

р. Орша, Вознесенский Оршин монастырь,

в год 6917 месяца студеня в 20-й день,

утреня

Две гривны за переем.

Послушник, кланяясь, вошёл в алтарь, почтительно приблизился к Антонию:

– Отче, к тебе гонец от князя!

– Веди! – удивился наместник, собиравшийся сойти с Престола

.

Было чему изумиться. Князь Михаил Александрович – внук Михаила Ярославовича, того самого, лютой смертью казненного в Орде за непокорность, ни разу не был в Оршином обители, в Твери были монастыри, гораздо более достойные княжеских очей.

Услышав гулкие шаги, обернулся: по пустому проходу шёл лысый чернец – тот самый, которого он однажды пустил в монастырь на постой вместе с двумя другими всадниками.

– Что ж ты чужим именем прикрываешься? – гневно спросил наместник, – какой же ты гонец?

– Самый что ни на есть настоящий, – не смутился Сатана. – Гонец от князя Свидригайло.

– Не знаю такого князя! – отрезал наместник.