Евгений. Элизабет

 – Мы должны выяснить, кто и зачем на вас заказал мстита и как можно вас защитить.

Кивнув, я с трудом поднялся. Все тело продолжало нещадно ныть. Как же больно…

– Мы будем ждать тебя в колледже, – произнесла Линиана, ободряюще пожав мне руку на прощание, мне же осталось пойти вслед за стражей.

Из воспоминаний императрицы Элизабет

Я появилась напротив пожирателя силы, вся растрепанная, с горящими глазами, бешено стучащим сердцем, и, тяжело дыша, взглянула в темно-карие глаза мстита. Сжав челюсти до боли и скрежета зубов, величественно выпрямилась, теперь глядя на него сверху вниз.

– Вирта, что-то произошло? – Мужчина попытался до меня дотронуться, но я не позволила, отойдя от него на шаг назад.

– Отмените сейчас же сделку, – произнесла я таким тоном, что по коже пожирателя побежали мурашки, а лоб моментально покрылся испариной.

– Я не могу отменить сделку, потому что мой слуга уже приступил к работе, – произнес тот осторожно, нервно вытирая мокрый лоб платком.

Я изумленно замерла, поджав губы, прокрутила в голове сцену, где тот мальчишка пытался меня защитить…

И как он меня увидел?

Я ведь просто хотела проконтролировать процесс изъятия силы из тела.

Я ведь защитилась сильнейшим иллюзионным заклинанием сокрытия. Но он меня смог увидеть.

Не только увидеть…

Больше всего мою персону волновало вовсе не это, а сам факт защиты, ведь меня в последний раз защищал лишь отец, в тот самый момент, когда старый Совет Семи Домов напал на нашу семью, желая отнять власть.

Я до сих пор помнила, как наяву, огонь, который нас перекрыл со всех сторон. В моей голове до сих пор остались лживые лица глав, уже тогда я чувствовала от них такую ненависть, которую просто невозможно передать словами, ее можно лишь прочувствовать, ведь эта ненависть поглощала всех…

Эти твари напали исподтишка. Они окружили нас: отца, мать, сестру и меня. Они натравили огонь, который невозможно было потушить даже мощью отца.

Я до сих пор помнила безнадежный и испуганный взгляд нашей слабой матери, ее жалкие попытки защитить своих детей обычными объятиями, когда все понимали, что им пришел конец.

Я до сих пор помнила, как меня обнял отец. Я помнила его запах, его большие и теплые руки, его заботу и безграничную любовь в глазах.

Я все это помнила. Ведь тот день стал последним…

Все последующие дни я была всесильной, той, которой все подчиняются и не смеют сказать и слова против.