Испытание на прочность. Сборник рассказов

Лариса протянула парню сумку:

– Слушай, сейчас все на обед ушли, пойди в мужской туалет – в конце коридора – переоденься. Свою одежду заверни в газету и положи в сумку. При возможности постираешь…

Валентина, уже стоя в пальто, задумчиво посмотрела на Ларису, хотела что-то сказать, но лишь вздохнула и вышла. Сеня весело побежал по коридору, слышно было, как он громко что-то объяснял охраннику, и Лара усмехнулась про себя. Хорош у нее подопечный, нечего сказать, все управление на ушах!

До отхода поезда еще оставалось больше часа.

Лариса взяла фирменный бланк и с каким-то злорадным чувством ко всем бюрократам, настроенным против бедного Сеньки, сочинила потрясающее письмо:

"Дорогие товарищи! Семен Аникеев, инвалид второй группы, без средств к существованию и без прописки едет в Нижний Тагил, где ему обещана помощь. Просьба убедительная – не чинить ему препятствия, помогать по мере возможности и не обижать, поскольку это БОЛЬНОЙ несчастный человек. Благодарю за человечное отношение.

Л.И. Глазычева, финансист".

Полюбовалась на свою охранную грамоту, поставила дату и задумалась.

Боже ты мой, сколько раз она проходила мимо калек у магазинов, не глядя, кидала мелочь в протянутые ладони старух… Когда, какое колесо прокатилось по этим людям с несостоявшейся судьбой, природой или ближними они были обижены, подавлены – она, Лариса Глазычева, сроду не задумывалась. Она отвечала за свои отчеты, за маму в Петербурге, за выращенный из семечка лимон и синичек за окном.

Ни она, ни кто другой не отвечал за Сеню Аникеева. А ведь хотя бы немножко помочь ему – пусть с некоторыми хлопотами, усилиями – можно, были бы живы в душе сострадание и человечность.

Дверь отворилась, и вошел Сеня. Рукава свитера ему все-таки были коротковаты, как он ни старался их натянуть. Лариса улыбнулась:

– Сеня, ты хотя бы руки помыл, там ведь на раковинах есть мыло!

– Да я все равно весь грязный, – удивился Сеня, – меня сейчас отмачивать надо, так не отмыть!

Он подошел к зеркалу за шкафом и надел шапочку, с тем же шиком, с каким носят их студенты.

– Ну как, хорошо? – сияя грязной мордашкой, совсем по-детски спросил он.

Странное они собой представляли зрелище на улице. Лариса в каракулевой расклешенной шубке, шляпе, в замшевых сапогах, и Сеня – в мятом, потерявшем первоначальный цвет пальто, с каким-то опрокинутым лицом. Лариса видела, что на них оглядываются, слушала и не слышала Сенину болтовню.