Принявшие Дар

С ним Светлане повезло».

Жена молча согласилась.

Александр Иванович незаметно для всех погладил жесткими пальцами руку дочери, сказал мягко:

– Не сыпь много картошки! И сама посиди, поешь – вся избегалась! Пусть Ольга похозяйничает.

Светлана Александровна села так, чтобы сын всегда был в поле ее зрения. Она ловила каждое его слово, каждый взгляд, каждый жест. Ей нравилось, когда в доме много людей, но сегодня, как никогда, хотелось, чтобы все поскорее ушли, и она осталась бы с сыном наедине.

Даниил, хорошо понимая состояние матери, несколько раз подходил к ней, целовал руки, пытался поговорить.

– Дэнь, иди сюда, у нас здесь мальчишник, – позвал сына Сергей Николаевич. В маленькой комнате собрались его товарищи по бывшей сборной – все они в свое время занимались легкой атлетикой. Пятеро верных друзей уютно расположились на небольшом диване.

– Эх, Данька, счастливый ты! Стать чемпионом мира – с ума сойти! Рады за тебя, будто сами завоевали золото.

– Молодцом, Сокольничек! Мы столько лет пахали на королеву спорта, а не сподобились такой чести. И все равно считаем, нам повезло – узнали, что такое большой спорт, вдоволь напились этой сладкой отравушки, – продолжил Константин. – Вот, вроде бы, и труд каторжный, и дикое напряжение перед соревнованиями, и травмы, и обиды… А сейчас вспоминается только хорошее – гимн, поднимающийся на флагштоке флаг, комок в горле.

– Радость, столько радости… кажется, конца ей не будет, – добавляет отец.

– Ну да, девчонки, и все такое… – мечтательно произнес Олег, потирая лысину. – Помните, как тогда говорили: кто оденет «Адидас», тому любая… в общем, на все сил хватало, – остановил он себя, взглянув на Даню. Все невесело рассмеялись.

– Да если бы твоему отцу Валька Игнатьев на соревновании не порвал ахиллу, быть бы ему чемпионом!

– Ну, не нарочно же он наступил шиповкой на ногу! Что теперь вспоминать! – вздохнул Сергей Николаевич.

Вячеслав взял несколько энергичных аккордов – все встали, обнялись и негромко начали:

– Спорт – это жизнь, целая жизнь!..

Исполнение этой песни в доме стало уже ритуалом. Сколько бы раз друзья ни собирались вместе, всегда пели ее вот так: сдавленными голосами, со слезами на глазах.