14 инкарнаций Саны Серебряковой

– О нет! Кто-нибудь! Помогите, сир Джон упал в реку, и он пьян, он сейчас утонет, а я не умею плавать! Помогите, кто-нибудь!

– От тебя никакого толку, Томас! – нечеловеческим усилием вынырнув, проорал сир Джон, а потом вода накрыла его с головой, и он погрузился во тьму.

****

Саша осторожно открыл один глаз и огляделся. Он лежал на полу – ну, хотя бы не на дне реки, и то хорошо. Ага, это была его комната, все в порядке, он вернулся из воспоминания. Черт возьми, как можно было так нажраться перед битвой, что упасть в реку даже не успев доехать до поля боя? Саша не мог поверить, что мог быть таким кретином.

А кстати, что там сказал этот Томас? Азенкур? Главная победа англичан над Францией в 1415 году? И он был там, и просто упал в реку не успев оголить меч? Вот это и называется эпический фейспалм. Так бы, может, кто в учебниках написал о нем, а теперь, имя неизвестного сира Джона свяжут с Азенкуром только если какой-нибудь французский фермер наедет трактором в болоте на его замуфицированый труп, как было с той мумией, найденной не так давно где-то в Европе.

Оставалось надеяться, что ученые не узнают, что он умер вовсе не от геройской стрелы.

Ох стрела, Саша снова вспомнил горячий прощальный поцелуй Хен Со, и посетовал, что не истек кровью раньше, чем этот китайский Казанова покрошил всех врагов и решил пообниматься с умирающей любимой.

Глава 3. Перспектива прошлого.

Наутро Саша встал в каком-то воодушевлении. Пережитое вчера, ошеломило его, и в тоже время, наполнило жизнь новыми красками и новым содержанием.

Как такое может быть? Живешь себе в двадцать первом веке, помнишь детство, школу, и вдруг, кроме этого, как какое-то далекое забытое прошлое, всплывает нечто такое: целая жизнь, в другом теле в другом времени. Яркие эмоции, испытываемые к тем другим людям, живые и настоящие, теплятся внутри, лица родных людей стоят перед глазами. Другой отец, другая мать, он помнит, какими они были, как они смеялись или как гневались.

Черт, он был девушкой, какой-то китайской принцессой – подумать только! Но он помнил это так же ясно, как, например, себя в школе, уже в этой жизни.

Он помнит себя несмышленым школьником, конечно, немного другим, чем сейчас, с другими, детскими, взглядами на жизнь, но это был он – и в этом невозможно сомневаться. Так же точно, он помнил себя китайской девушкой. Она другая, жила в другом времени, имела другие взгляды на жизнь, но она – это он, он чувствовал это без всяких сомнений.