Пять рассерженных жён

– Я знаю, – едва не рыдая сообщила Тамара, – но Даня поднял голос протеста.

– По какому случаю? – изумилась я, прекрасно зная, что Даня в последние годы ест из рук Тамары, причём ест с аппетитом, и аппетит его растёт катастрофически, так о каком протесте может идти речь?

Кстати, боюсь, он уже ест не один. Пока Тамара гробит здоровье на благо своего бизнеса, снедаемый бездельем Даня вполне может обзавестись любовницей. Не хочу расстраивать Тамару, но я уже видела его однажды рядом с длинноногой блондинкой лет двадцати.

– Ах, Соня, я не знаю что делать, – горестно сообщила Тамара. – Даня восстал! Он не хочет пускать меня на день рождения Прокопыча.

Просто удивительно как этот эгоист Даня столько лет пускал мою Тамару на день рождения Фрола Прокофьевича. Учитывая то, что Фрол Прокофьевич первый муж Тамары, это удивительно вдвойне.

– Ты сейчас где? – спросила я у Тамары, имея на неё кое-какие виды.

– На работе.

– До сих пор? – изумилась я.

– До сих пор, – со вздохом призналась она. – Ты же знаешь, как трудно оторваться от коллектива: пока не затрахают, не отпустят.

– Надеюсь, ты говоришь в переносном смысле.

– К сожалению, да, – ответила Тамара. – А тут ещё и Даня взялся пудрить мозги. Боже, как он протестует!

– Даня припёрся протестовать к тебе на работу? – поразилась я.

– Да нет, он-то как раз дома и протестует по телефону.

– Так отключи его и дело с концом, – посоветовала я.

– Уже отключила, но на душе скверно.

– Не надейся, он не удавится, – заметила я.

– Я тоже так думаю, – уже гораздо бодрей согласилась Тамара и с напором продолжила: – Соня, ты должна помочь мне выбрать подарок.

Каждый год Тамара дарила Фролу Прокофьевичу белую рубашку и каждый год к этому ответственнейшему акту она привлекала меня. Пользуясь нашей дружбой, она заставляла меня сначала долго курсировать между прилавками всевозможных магазинов, эту рубашку выбирая, а потом под угрозой обид тащила на сам день рождения эту рубашку дарить.

Неприятность положения усугублялась тем, что дни рождения Фрола Прокофьевича, как правило, проходили очень скандально и заканчивались слезами всех приглашённых, исключая лишь меня и самого Фрола Прокофьевича.

На этот раз я присоединилась к Дане и восстала.

– Нет уж, – воскликнула я.