Пять рассерженных жён

Я испытала противоречивые чувства: с одной стороны настоящий Фрол Прокофьевич, статный, симпатичный, одетый с иголочки, воспитанный, образованный, эрудированный и к тому же дамский угодник, а с другой стороны тот, из сна, с тощими местами. Но вместе с тем, у того, из сна, были со мной отношения, а у этого, настоящего, ещё нет. И кто знает, что у него под костюмом? Ну, уж Тамарка точно знает.

– Фрол Прокофьевич, – призналась я, – не хочу вас огорчать, но мне не доведётся побывать на вашем дне рождения.

Моё невинное признание по непонятным причинам его ужасно огорчило.

– Почему? – возмутился он. – Как вы можете не придти на мой день рождения? Такого ещё не бывало. Я ужасно! Ужасно обижусь! Нет, об этом не может быть и речи! Сейчас же наряжайтесь, я за вами заеду!

– Но если бы вы видели во что я превратилась, вы бы сами не рекомендовали мне этого делать. Я упала с третьего этажа.

Я не лгала, потолок Тамарки был не ниже, во всяком случае такое осталось у меня впечатление о том потолке.

– Но говорить-то вы можете? – спросил он.

– Могу, – призналась я.

– Тогда я к вам еду, – и он бросил трубку.

Пулей меня вынесло из постели. Приговаривая «такой мэн, такой мэн» я помчалась в ванную, посмотреть что можно сделать. Глянув на себя в зеркало я похоронила желание что-либо исправлять. В таком виде можно смело идти под пивнуху, там я буду в доску своя – такой приговор я вынесла себе и отправилась к Евгению.

– Женя, ты меня любишь? – спросила я.

– Если ты имеешь ввиду своё лицо, то да, так ты выглядишь гораздо добрей.

– Спасибо, дорогой, ты умеешь поддержать в трудную минуту. Сам признался, никто за язык не тянул, следовательно сейчас пойдёшь, откроешь дверь Фролу Прокофьевичу и скажешь, что меня нет дома.

– А где ты?

– Где угодно: в магазине, в театре, в кино, на свидании, на встрече с читателями!

– С таким лицом? – удивился Евгений.

– Но он-то не знает.

– Но ты же только что ему сообщила.

– О, язык мой – враг мой! – застонала я.

Но долго убиваться по этому поводу мне не пришлось – раздался звонок в дверь. Видимо, Фрол Прокофьевич находился где-то неподалёку от моего дома. Я в отчаянии закатила глаза и знаками приказала Евгению открыть дверь.

Врать он любил только мне, поэтому нехотя отправился в прихожую, а я на цыпочках за ним, подслушивать. Я тут же поняла, что дело швах, едва приложила ухо к двери.