Пять рассерженных мужей

– Не знают гости ничего, – почему-то рассердился Архангельский. – И не узнают, если ты им не расскажешь. Я в холле был, как раз на воздух шёл.

– Зачем?

– Покурить маленько.

Он вдруг смутился и совсем тихо пробурчал:

– Пацапались мы с Марусей.

Тут надо сказать, что пережить осуществление заветной мечты не просто любому человеку, а уж такому эмоциональному, как наша Маруся, тем более. Мечта, занимавшая в жизни изрядный объём, сбываясь, образует опасную пустоту, которая сразу же наполняется грустными вопросами.

Маруся от этих вопросов начала выходить из равновесия прямо на глазах, занервничала и даже похудела. Думаю и Ваня её уже почувствовал охлаждение. Ха! Охлаждение! Неделю до свадьбы они грызлись, как собаки. Так, орамши, под венец и пошли с надеждой, что образуется.

По этой причине меня не удивило, что Архангельский в разгар свадьбы отправился подальше от невесты на воздух покурить.

– Если так, – сказала я, – так в чем тут дело? Маруся думает, что ты все куришь. Отсутствовал ты не слишком долго, она может и не хватилась, сидит, одна поздравления принимает, сама с собой под «горько» целуется.

– Издеваешься? – с укором спросил Архангельский. – В тот-то и загвоздка, что видела она как лбы меня уводили. Выскочила в холл, я ещё глянул на неё, мол, ничего не поделаешь, обряд есть обряд.

– А она что?

– Махнула рукой, а потом показала кулак. Теперь-то уже понимаю, со стороны это выглядело так, словно я в обнимку с дружками куда-то слинял.

– И по ходу пьесы изуродовал мой «Мерседес». И чего от меня ты хочешь? – скептически поинтересовалась я.

Архангельский взглянул с мольбой и жалобно попросил:

– Соня, ты же умная, придумай что-нибудь сама.

Когда речь заходит о моем уме, мгновенно слабею.

– Хорошо, – смилостивилась я, – придумаю, рассказывай все свои заморочки.

Архангельский оторопел:

– Какие заморочки?

– Ну дела или что там у тебя. Короче, все, что может иметь к этим гоблинам отношение. Рассказывай, дорогуша, куда вляпался и поподробней.

Он помотал головой и с явной искренностью сообщил:

– Никуда я не вляпывался.

– Что, и сомнительных дел никаких не было?

– Кроме этой свадьбы, никаких.

– Так зачем же хватали тебя?

– Сам голову ломаю.