Пять рассерженных мужей

«Ещё немного, – с надеждой думала я, – и мы сбросим эту консервную банку с хвоста.»

Однако, вскоре выяснилось, что двигаясь с предельной скоростью и презревая все опасности, мы никуда не едем. Точнее, едем по кругу. Мы, конечно, удирали от преследователей, без этого никак нельзя, но и не приближались к Марусе.

Короче, жених кружил по району, в центре которого его ожидала собственная свадьба «прямо со всей невестой» во главе. Этому, похоже, конца не предвиделось. Утратив свежесть, букет и подарок – он-то уж точно разбился – я изрядно охладела к свадьбе, но из любви к порядку напомнила:

– Ваня, ты как честный человек должен бы и жениться.

– Да помню, – досадливо отмахнулся Архангельский, – но не вести же с собой незваных гостей.

И он кивнул на гоблинов, телепающихся за нами.

– Да-а, – пригорюнилась я и с возмущением оглянулась.

И тут раздался рёв милицейской сирены, преследователей как корова языком слизала. «Альфа Ромео» мгновенно сошла с дистанции. Однако Архангельского даже это не обрадовало.

– Соня, ты вот что, ты, пожалуй, это, – конфузясь промямлил он.

– Что – это? – сердито осведомилась я.

– Да Машеньке про всю эту заморочку лучше, наверное, не говори.

Я насторожилась и сразу полезла на заднее сидение, где лежали букет и подарок. Букет, естественно, помялся, коробка с подарком подозрительно звенела, хотя звенеть ей ни в коем случае не полагалось.

– Про какую заморочку идёт речь? – зверея, воскликнула я.

Думаю нет смысла описывать интонации моего голоса, там хватало всего: и возмущения и угроз.

Архангельский окончательно заробел, смахнул со лба пот и взмолился:

– Сонечка, ей бы в такой день да ещё про это не надо бы знать.

– Ха! – воскликнула я, разумеется, без всякой радости. – Как раз в такой день узнать про все про это ей и будет полезно.

– Соня!!!

Не могу передать отчаяния, выплеснутого в этом вопле. Сердце моё смягчилось, но что делать с подарком? Да и я не в лучшем виде.

Что я могу противопоставить их счастью? Осколки подарка и остатки себя? Господи! Как вспомню, что в моем сидении дырка, а бампер помят – жить не хочется!

– Нет! – отрезала я.