Пять рассерженных мужей

Объект, неугомонный Иван Архангельский, бегал от смерти по своим делам, даже не подозревая какой опасности подвергается. Он, как спринтер, носился по городу, петляя, словно заправский заяц, и Карлу прискучила роль несчастливой лисы.

«Как это получается?» – изумлялся Карл после очередной неудачи.

Большего непоседы, чем этот странный объект, он в жизни своей не встречал. Битую неделю Карл гонялся за Архангельским, с профессиональной тщательностью выбирая места и пристраиваясь то с винтовкой, то с пистолетом, а то и с ножом.

Безуспешно! Карл мог хоть всю жизнь сидеть то со своим пистолетом, то со своим ножом – Иван входил в одну дверь, а выйти норовил непременно в другую, приезжал на одном автомобиле, а отбывал на другом, ночевал где придётся, ел на бегу.

В общем, с точки зрения киллера, вёл себя кое-как. Если бы Карл не был абсолютно уверен, что имеет дело с непрофессионалом, он бы, пожалуй, заподозрил в Архангельском выпускника спецшколы ГРУ.

В другое время Карл отнёсся бы к метаниям Архангельского философски, но, не зная этих специфических привычек объекта, он недооценил сложности задания, а потому график был составлен без учёта этих особенностей и теперь не просто трещал по швам, а был уже под угрозой срыва.

Хладнокровный убийца Карл был близок к истерике, так загонял его Архангельский, вселивший в Карла какое-то мистическое ощущение, что этот объект бессмертен, что его ни практически ни даже теоретически нельзя убить.

Карл знал, что так не бывает! Так не бывает даже в том случае, когда речь идёт о президенте очень богатой и влиятельной страны, все смертны и всех можно убить, остальное – вопрос времени и денег.

И все же в этом отдельном случае Карл не мог совладать со своими ощущениями. Архангельский казался Карлу неубиенным.

«Два „клиента“ ожидают меня в Гонолулу, – паникуя, размышлял Карл, – один во Франции и ещё троица на Тайланде. Работы невпроворот. И вся она срочная. А тут какой-то Архангельский… Мать его!»

Карл поймал себя на мысли, что не способен думать ни о чем, кроме своего объекта.

«Что он все мечется? – раздражался Карл. – Мечется и мечется. Даже накануне собственной свадьбы. Если сегодня, в день свадьбы его не пристрелю, точно себе пущу пулю в лоб!»

Убить объект на собственной свадьбе – классика киллерского искусства. Счастливый человек расслаблен, даже матёрый профессионал теряет осторожность.