Ты маньячка, я маньяк, или А пес его знает

Поникнув ушами, глазами и носом, и головой, он грязным комом сидел на полу, источая чувство вины, неприятные запахи, страх и одиночество. Он был жалок сердцещипательно.

Евдокия еще раз икнула и спросила у мужа:

– Как – убери? Леня, как я его уберу?

– Как?! – опять психанул Лагутин. – Хорошим пинком под зад! Только так с ним и надо! Эта дрянь такого здесь натворила, что, клянусь, сейчас брошу машину вместе с любимым костюмом и пешком отправлюсь домой со всеми твоими камнями и чемоданами! А-а, что это я? – разъярившись, вскочил он и, распахнув заднюю дверцу, со сладострастной ненавистью вышвырнул пса на обочину.

Пес покатился с обрыва. Евдокия, вжав голову в вплечи, услышала его визг откуда-то снизу. Визг резанул по ушам и смешался со слабым журчанием реки, петлявшей вместе с дорогой.

– Вот так-то! – злорадно воскликнул Лагутин, старательно вытирая руки о траву.

Однако машину свою он не бросил, как угрожал: брезгливо уселся за руль и медленно тронулся с места.

– Я приношу всем только беду-уу, – горько заплакала Евдокия, оглядываясь на дорогу.

– Вот именно, зачем ты его брала? – строго поинтересовался Лагутин.

– Я хотела как лучше, хотела его накормить, а теперь ты его уби-ил!

– Ничерта этой ходячей заразе не сделается. Дворняги живучие…

– Ой! Ой-ей-ей! – завизжала вдруг Евдокия. – Ленечка! Он карабкается! Он жив!

– Очень рад, – процедил Лагутин, сдерживаясь из последних сил. – Мавр сделал свое дело и может уходить, только как теперь быть с подушками? Про костюм я не говорю.

Он мог бы вообще не говорить: Евдокия его не слушала – она не спускала полных слез глаз с бедного пса, который уже смешался с кустами, с дорогой и превратился зовущую точку.

– Ленечка, миленький, – взмолилась она, – давай на минутку вернемся. Только посмотрим все ли лапки его целы…

Леонид Павлович хотел накричать на жену, но передумал.

«Может и за меня будет так же переживать, когда и я запаршивею», – подумал он и… развернул автомобиль.

Пес оказался цел. Он не сидел на обочине, а, прихрамывая, трусил – похоже, за Евдокией.

– Даша, только смотри, не трогай его, – предупредил Лагутин.

– Ленечка, я не буду, я с ним попрощаюсь, – пообещала она, бросаясь к бездомному псу словно к отцу родному.

Пес все понимал. Он знал и кто ему враг, и кто – друг. Опасливо скосив один глаз на Лагутина, он остановился и подался вперед, другим глазом радуясь Евдокие, но не решаясь к ней подойти.