Ты маньячка, я маньяк, или А пес его знает

 – Помнишь тот анекдот, где за групповое изнасилование грузина судили? Судья интересуется: «Подсудимый Чавадзе, вы признаете свое участие в групповом изнасиловании?» Грузин: «Нэт!» Судья: «Группа изнасилованных, встаньте!» Вот так и наша Майка. Дай ей волю, она всех маньяков враз изнасилует. Ой! Я, кажется, увлеклась! – опомнилась Евдокия.

Испуганно покосившись на мужа, она прикусила язык, Лагутин же усмехнулся и покачал головой:

– Ну у вас, девочки, и разговоры. Ладно ты, но Ирина, сорокалетняя женщина.

– Ленечка, ты прости, но подслушивать тоже нехорошо.

– Подслушивать? Ты так громко кричала, что я начал переживать за свои перепонки.

– Больше кричать не буду, – Евдокия виновато пожала плечами и перешла на шепот, обращаясь уже к подруге:

– Ты не волнуйся, Майка ночует в гостинице.

После ее сообщения, Ирина окончательно разволновалась.

– Что-о? В гостинице? В какой? – запричитала она.

– Не знаю, в каком-то отеле. А ты на сотовый ей позвони, – посоветовала Евдокия.

– Именно так я и сделаю! – сердито пообещала Ирина.

И, продолжая ругаться, она повесила трубку, чтобы наверняка тут же набрать номер Майки.

«Вот кто получит сейчас разгон, – мысленно позлорадствовала Евдокия. – Вот пускай Майка Ирке теперь и расскажет какая у них там „коррида“. Степенную Ирку такими страстями никак не проймешь».

Глава 8

– О! Это то, что нам нужно! – радостно сообщил Лагутин, жадно поедая глазами убегающую вдаль ленту дороги.

– Где?

– Там, впереди показался.

– Ты хочешь остановиться? – встревожилась Евдокия.

– А почему бы и нет? Даша, ты же любишь дорожные рынки. Это здорово! Купим меду, фруктов, орешков, – начал было уговаривать Лагутин жену, но спохватился: – Ах да, я забыл, ты теперь на диете…

– Именно, – уныло подтвердила она.

– Но ничего, – вновь приободрился Лагутин, – купим в дорогу воды. Про воду-то мы забыли.

– Ну почему, я бутылку взяла…

Он отмахнулся:

– Что такое одна бутылка.

– Хорошо, давай остановимся, – вынужденно согласилась Евдокия и в который раз тревожно оглянулась на пса: «Как там, бродяга?».

Бродяга приоткрыл один глаз. Ошеломленный ее щедростью и гостеприимством, пес в счастье свое плохо верил и старался не подкачать, отзывчиво понимая озабоченность своей покровительницы: она нервничает и явно побаивается мужчину, сидящего за рулем.