Ты маньячка, я маньяк, или А пес его знает

Внутренний голос ей говорил, что Лагутину речи подруги вряд ли понравятся. Однако муж смотрел на дорогу – и ухом он не повел, а вот Майка болезненно на вопрос отозвалась.

– Что? В Роще? Ну, Дуся, ты у меня простая! С чего ты взяла, что я люблю на соломе? Охота была пиписку колоть! Мы шашлычки пожарили и заполировали их хорошим винцом, а знакомиться начали уже в приличном мотеле…

Евдокия, краснея и вжав голову в плечи, приготовилась слушать чудовищные откровения прямо в присутствии мужа. Сексуально озабоченная Майя постельные темы любила и подробнейше их смаковала, но на этот раз Евдокия зря испугалась.

– Ой, Дусь, я че звоню. Тренькни мне прямо сейчас на мобилу.

– Зачем? – опешила Евдокия.

– Да мобилу я потеряла свою, а там у меня записная книжка…

– Откуда же ты звонишь?

– С телефона, что в нашем номере. Понимаешь, потрясно удобный момент: он умаялся, в душ пошел, а у меня память ни к черту – только твой номер и помню, а тут приключений тьма! От впечатлений меня распирает и, как назло, мобилы с книжкой нет под рукой! Выручай поскорей, подружка!

– Ну ты, Майка, и бестолковая, – подивилась Евдокия.

– И что?

– Сотовый зазвенит, а ты по звуку его обнаружишь.

Майя пришла в восторг:

– Дуська, ты гений! Как я не сообразила? Но все равно, я звонила не зря. Должна же и ты знать как мы потрахались.

Сообщив эту «потрясную» новость, Майя переключилась на других подруг и знакомых, но телефон Евдокии не остался без дела: в тот же миг зазвонил снова.

Леонид Павлович, покачав головой, проворчал:

– Ну, началось.

Евдокия его успокоила:

– Это Борис.

– Опять? – удивился Лагутин.

– Я же его просила, – напомнила Евдокия. – Или ты против?

– Да нет, говори.

– Большое спасибо.

Голос брата был глух и даже напуган:

– Слушай, Дуняша, еле к тебе дозвонился: все занято и занято…

– Я с Майкой болтала, – просветила его Евдокия и, переходя на шепот, спросила: – Ну как?

И Борис перешел на шепот:

– Даже не знаю как тебе и сказать.

Евдокие вспомнился сон. Она снова оказалась на той же улице, босиком и в ночнушке, и почему-то в тех же кустах. Незнакомец был тоже там. Он теперь не рыдал, просто сидел под луной в глубокой задумчивости, явно витая в каких-то других местах. Евдокия к нему подошла вплотную. Он ее не заметил и очнулся, лишь услышав вопрос.