Почем фунт лиха

Я понимала, что охотней всего она накормила бы меня синильной кислотой, щедро сдобренной мышьяком и цианистым калием, а потому отрицательно покачала головой и в сторону котлет.

– Ну, тогда я не знаю, чем тебя угощать! – сердито заметила она и, накрыв блюдо с печеньем салфеткой, поспешно поставила его в буфет.

– Надо было идти к Алисе, уж она-то нашла бы что-нибудь на завтрак, – ковыряя пальцем несвежую скатерть, заметила я, после чего Нина Аркадьевна окончательно взвилась.

– Если хочешь знать, роль Алисы во всей этой истории мне очень подозрительна, – закричала она.

– Почему?

– Да потому, что хочет заострить всеобщее внимание на том, что она твоя лучшая подруга, готовая по любому зову мчаться тебя спасать. Ведь если ты умрешь, подтвердить это будет некому.

Я поежилась, усиленно соображая, верит Нина Аркадьевна рассказу Алисы или нет. Если не верит, то вероломно пытается настроить меня против любимой подруги, которую ненавидит сразу по двум причинам: за красоту и за дружбу со мной.

Если же Нина Аркадьевна верит всему, что рассказала Алиса, то в ее словах должен быть какой-то подтекст.

– Почему это я должна умирать? – с вызовом спросила я.

Нина Аркадьевна смешалась.

– Мало ли почему, – сказала она. – Разве ты расскажешь, в какую очередную историю вляпалась на этот раз. Видела бы твоя бабушка…

– Ни во что я не вляпывалась, а лучше скажи мне, почему Алиса кажется тебе подозрительной.

– Скажу, – неожиданно пошла на откровенность Нина Аркадьевна. – Потому что не гак давно я видела ее на Фонтанке, садящейся в черный «Мерседес», а сегодня на мой вопрос, нет ли у нее знакомых, владеющих такой машиной, она без заминки сказала, что нет.

Я мгновенно вспомнила про радиотелефон, выпавший из сумочки Алисы, и почувствовала неприятный холодок под ложечкой.

– А зачем ей убивать меня? – спросила я упавшим голосом.

– Вот этого не знаю.

Я нервно рассмеялась.

– Прекрасный способ избавиться от моего присутствия, но не слишком-то оригинальный.

Нина Аркадьевна посмотрела на меня, как на дурочку.

– Вот она, благодарность, – с укором произнесла моя родственница. – Стоит только проявить заботу о ближнем, как тебя сразу обвинят в корысти. Да живи здесь, сколько хочешь, все равно мы весь день на работе.