Пусти козла в огород

Но разве Алиса слушала меня, она с упоением продолжала:

– Потом Маргуша стала за Жориком на колени и произнесла три раза молитву святой Елены. Ах, Соня, эт-то что-то! Такая красивая молитва!

– Надеюсь, там ничего не было о мелодичных алмазах? – ядовито поинтересовалась я.

– О мелодичных? – переспросила Алиса. – О мелодичных ничего не было, не было. Но Жорик увидел ангела, и мы задавали ему вопросы, вопросы.

– И что? – свирепея, спросила я.

– Ангел сказал, что нужна колдунья, колдунья. Что Маргуша сама не справится, сама не справится, – горестно поведала Алиса и жалобно добавила:

– Соня, позвони Тамаре.

– И ты с этой галиматьей не могла дождаться утра? – спросила я, умоляюще поглядывая на Евгения.

Он одобрительно кивнул, мол, все в порядке. Я прикрыла трубку рукой и шепнула:

– Алиска хочет, чтобы я позвонила Тамарке. Евгений удивился.

– Не слишком ли поздно? – спросил он.

Я подумала: «Разбудить Тамарку? Бред! Только сумасшедший рискнет это сделать. Впрочем, идея недурна.

И я позвонила Тамарке.

Здесь должна заметить, что все мои подруги не любят Алису. А все потому, что она слишком красивая. К тому же Алиса практически не имеет мозгов, хоть Роза и утверждает, что с точки зрения анатомии такое невозможно. Что бы Роза ни утверждала, все знают, как обстоят дела с мозгами Алисы. Глупость делает ее красоту неотразимой и дает массу поводов для нападок со стороны моих подруг. Все они страшно меня к Алисе ревнуют, просто бесятся, когда я поминаю о ней и тем более о ее Германе, который всю жизнь носит Алису на руках и в прямом и в переносном смысле, потакает ее капризам и гордится этой дурочкой безмерно.

Короче, все мои подруги завидуют Алисе. Все, кроме Тамарки. Тамарка Алисе не завидует, потому что ей некогда, она ворует. Бизнес в нашей стране страшно хлопотная штука. Приходится отдаваться ему всецело, не остается времени не то что на зависть, даже на сплетни и сон.

– Мама, ты невозможная! – заверещала Тамарка, как только я ее разбудила. – Чуть разрыв сердца не получила! Думала, из налоговой!

– Успокойся, это я.

– Что ты, Мама, говоришь? Ха! Ты! Радость какая! Уж лучше тогда налоговая:

Вот это прием, а чего еще ждать от лучшей подруги? Я было собралась обидеться, но какой в этом смысл, когда Тамарка так собой увлечена, что все равно не заметит.

– Как ты мне надоела, – лютовала она. – Никакой не даешь жизни.