Мужской гарем

Жеребьевка забросила молодую семью на второй этаж в квартиру под номером семь. Тут уж окончательно всем стало ясно, что это судьба: имя ребенку дано очень верно. В доме девятьсот квартир. Так что смело можно сказать, что семейство Бонд живет в квартире под номером 007.

Разумеется, этот факт вызывал бездну шуток и невольно повлиял на воспитание Женьки. От родственников, друзей и соседей русский мальчик сначала узнал, что он Джеймс Бонд – агент 007 английской разведки, а уж потом (значительно позже) познакомился с литературным героем Флеминга.

– Бонд! – воскликнул Евгений и после многозначительной паузы гордо добавил:

– Джеймс Бонд!

– Ты не Бонд! Ты свинья! – разъярилась Далила.

И тут же получила невозмутимый ответ – Евгений никогда не лез за словом в карман.

– Да ладно, – сказал он со смешком. – Бонд что, лишен возможности быть свиньей? Одно другому совсем не мешает.

Это он зря. Она взвилась и понесла, как говорится, по кочкам:

– Конечно, одно другому совсем не мешает! У тебя даже помогает, бессовестный ты лоботряс! Как ты мог пропасть на неделю? Почему не приходишь и не звонишь? Почему телефоны твои не отвечают? Чем ты вообще занимаешься? Впрочем, известно чем: ты плюешь на меня! Свинья ты! Свинья!

– А в чем дело? – искренне удивился Евгений.

Таких разносов он давно уже не получал: с тех пор, как перестал писать в штанишки.

– В чем дело? – взвыла Далила. – Он еще спрашивает! У тетки душа не на месте, а ему хоть бы хны! Ирод! Три ночи не сплю! В милицию собралась звонить! В больницы! Черт возьми, в морги!

Он сник:

– Я ж не знал.

– Что ты не знал? Что я за тебя переживаю? Мой номер не мог набрать? Поленился два слова тетке сказать? Жив, здоров – и все!

– Да я не звонил только пять дней.

– Семь! И не «только», а «целых»! Целых семь дней!

– Ну, семь, – нехотя согласился Евгений и сердито добавил:

– Знал бы, какой шум поднимется из-за пустяка, и сейчас не позвонил бы.

– Из-за пустяка?

Далила хотела снова наброситься на него, но вдруг осознала, что перегнула палку. Явно лишку ему задала. По его разумению, о девице она не подозревает, значит, мотива кричать не имеет – так и не надо кричать.

– Ладно, проехали, – вздохнула она и призналась (себе в оправдание):

– Плохие сны «задолбали».