Моя свекровь – мымра!

Я-то подумала, что ты мне в отместку дуркуешь: заплатила верзилам, вот они по городу нас и катают. Уверяю, за семьсот долларов здесь тебя увезут на Луну, а не то, что за город.

Мне стало нехорошо.

– Так говоришь, это Борис Вырвиглаз? – спросила я, смутно ощущая реальность.

Фрося с искаженным страхом лицом подтвердила:

– Да, по кличке Якудза.

– А кличку свою он как получил? – грациозно стирая капельку пота, спросила я.

– Как-как, ясно как. За жестокость восточную и беспредел. В нашей области его даже куры боятся.

– Ой-е! – воскликнула я, хоть и склонна к тому никогда не была: грубостей не терплю с тех самых пор, как полюбила искусство.

Фрося моя тяжко вздохнула и мечтательно прошептала:

– Пожить бы еще…

И зловеще присовокупила:

– Так не хочется умирать.

– Ни с того ни с сего, – дополнила я и меня обдало кладбищенским холодом.

Как-то сразу захотелось домой, к мужу, к Роберту, под бочок к любимой свекрови…

Вот что меня всегда поражает – даже на самом краю могилы – так это народная мудрость.

Как умен наш народ!

Как он прав, когда говорит: «Помяни черта, он и рога высунет».

Я только мысленно свекровь свою помянула, а она уже тут как тут: сотовый зазвонил, я трубку к уху прижала, а оттуда вопль Вельзевула:

– Невестка, ты где!

Повадилась своло…

Да что такое? Откуда прет эта грубость? Из меня, из нежнейшей натуры! Сама себе удивляюсь! Вот до чего нас доводит российская жизнь, беленьких и пушистеньких.

Так вот, продолжаю: повадилась мать наша с Робертом невесткой меня называть, будто нет у меня знаменитого имени.

Правда, созвучно с коровушкой?

В этом мой тонкий прикол.

– Свекровушка, – ей отвечаю, – я здесь.

Где «здесь» не уточняю, чтобы жалкую оперативную память свекрови объемной информацией не загружать.

– И что ты там делаешь? – интересуется она, эта мать Роберта.

Лаконично ей отвечаю:

– Мою полы.

Не рассказывать же ей про битву с «быками» – не хватало еще, чтобы моего Роберта мать жалела каких-то «быков».

К тому же, она обожает когда я мою полы. Пусть радуется сво… Своевольная женщина.

На этом наш разговор оборвался по воле свекрови. Я положила трубку в карман и возмущенно уставилась на Ефросинью.

– Ты что-нибудь поняла? Лично я – ничего!

– Кто тебе, Соня, звонил? – удивленно спросила Фрося.

– Мой верный враг и близкий вредитель, – ответила я.