Кикимора болотная

– Нам надо поболтать, – зашипела она, оттесняя мужа от нас с Жанной. – Стае, слышишь? Нам с Мамой надо поболтать!

Я решила воспользоваться моментом.

– Станислав, – с патетикой воскликнула я, после чего он вытянулся и стал сантиметром выше. – Нам действительно надо поговорить, а ты пока развлеки эту юную леди, – и я кивнула на Жанну, которая тоже пошла пятнами и испуганно залепетала:

– Нет, я лучше останусь с вами.

– Не говори мне «вы», – зашипела ей на ухо я. – Мы же перешли на «ты».

Иди с ним.

– Мама, что такое? Вы шепчетесь? – капризно надул губы Стае.

Тося смерила меня ехидным взглядом.

– Лишь из любви к подруге, – рассмеялась я, лаская ее взглядом. – Но, Станислав, раз ты обижаешься, скажу. Я призналась Жанне, что в юности была в тебя влюблена.

Эффект был потрясающий, причем сразу с обеих сторон. И Тося, и Стае были в шоке, каждый по-своему, конечно.

– Как зовут эту прелесть? – неловко сменил тему Стас, с опаской косясь на жену.

– Прелесть зовут Жанна, – вдохновилась я – и, Станислав, я буду тебе благодарна, если не дашь этой крошке скучать.

– Можешь не сомневаться, Мама, – заверил Стас меня, предлагая свой локоть обомлевшей Жанне.

И он потащил ее в самую гущу народа.

– Кто она? – задребезжала Тося, едва мы остались одни.

– Подруга Тамары и моя.

– Мама, почему я об этом ничего не знаю?

– Сама удивляюсь, – честно призналась я.

– Но дело не в этом.

– Это циничное и избитое выражение, – не одобрила я.

Тося не обратила на это никакого внимания и продолжила с еще большим вдохновением:

– А освещение! Ты видела где-нибудь такое безобразие? Ужас! Дом похож на ресторан! А цветы? Снег еще толком не сошел, а она цветы выставила! Они же посинели от холода! А фонтаны? Ты видела.

Вляпать столько денег в такую пошлость и безвкусицу. Я просто схожу с ума!

Я решила затеять спор, в ходе которого как Дважды два четыре доказала, что фонтаны и иллюминация не пошлость, а бездна вкуса и самый последний писк моды, хоть и мало кому по карману. К тому же я заострила внимание на естественной молодости хозяйки, а также на ее диадеме и горностаевой накидке, чем окончательно лишила Тосю настроения.