Кикимора болотная

– Ба! Мама, да ты не одна! – обрадовалась Тамара. – Это и есть твоя необыкновенная крошка?

– Да, это она, но что ты будешь с нами делать?

Тамара мгновенно поняла, о чем идет речь.

– Не волнуйся, я представлю ее как подругу и дочь своей подруги, – воскликнула она.

– Надеюсь, ты не меня имеешь в виду? – насторожилась я.

– Нет, конечно, у нее же есть своя мать, – успокоила меня эта язва. – Пойдем, я покажу тебе кое-что. Даня! Даня! Принимай гостей!

Элегантный Даня поспешил занять пост, а мы направились в сад.

– Как вам моя иллюминация? – поинтересовалась Тамара. – Обрати внимание, последний писк.

– Дом словно охвачен пламенем, – похвалила я. – И что, это будет постоянно так?

– Да, наружное освещение нынче в моде. Мама, а как тебе мои фонтаны?

– Зашибись!

– А цветы?

– И цветы – зашибись, но кто их выставил на холод? На деревьях еще и почки не набухли, а у тебя фонтаны и цветы.

– Ах, я же не виновата, что родилась весной, – вздохнула Тамара. – За делами жизнь проходит мимо.

Мне стало жаль свою несчастную подругу.

Я решила ее приободрить.

– Зато сегодня у тебя сладкая жизнь, – сказала я. – Все, не исключая и меня, страдают от зависти.

– То-то же, – удовлетворилась польщенная хозяйка и от избытка чувств ущипнула за щечку Жанну. – А что это мы такие молчаливые?

– Ребенок никак не может в себя прийти от твоего «Мазератти» с водителем, – пояснила я.

– Ах, вот оно что, – улыбнулась Тамара. – Но ты же сама просила карету.

Я не успела ответить. Примчался взволнованный Даня и с воплями «приехал Сам» утащил мою подругу. Мы с Жанной остались одни.

– Почему эта Тамара называет вас Мамой? – спросила девушка. Я рассмеялась.

– Надеюсь, ты не подумала, что нас связывают родственные узы?

Жанна испуганно замотала головой.

– Нет, нет, так невозможно подумать, – пролепетала она.

– Тамара даже старше меня, а Мамой меня зовут все мои друзья.

– Что же случилось с вашей подругой? Спросила Жанна, и на лице ее отразилось заблаговременное сострадание.

– Она умерла, – с искренней грустью ответила я. – Погибла, когда Саньке было три года. Я усыновила его, но паршивец никак не хотел звать меня мамой.

«Тетя», и все.