Фанера над Парижем

Случайно глянув на часы, я испугалась, потому что вспомнила, что и у меня есть муж, которого еще не похитили и вряд ли когда похитят…

Более того, у меня есть и ребенок, которому пора читать сказку, пока баба Рая не начала рассказывать ему на ночь свои ужасные политические анекдоты.

– Ой! – закричала я. – Какой кошмар! Как уже поздно!

– Еще не так и поздно, – демонстративно держась за голову, забеспокоилась Леля.

Таким образом она давала мне понять, что бросать больного человека жестоко. Я сделала вид, что не понимаю намека, и взмолилась:

– Нет-нет, дорогая, очень поздно, прошу тебя, прости, но мне пора.

Леля отнеслась к моему заявлению без энтузиазма.

– А как же я? – эгоистично спросила она, снова собираясь плакать. – Эта ночь была сущим кошмаром!

– Ты чего-то боишься?

– Да нет, просто мне одиноко.

Ах, я, оказывается, должна ее развлекать. И своего мужа я должна развлекать, и сына… А кто же будет развлекать меня?

– Выпей снотворное и ложись спать, – строго посоветовала я, закрывая аптечку.

 – А завтра я тебе позвоню.

Глава 9

Всю ночь я ломала голову над похищением Турянского и, естественно, не выспалась. Рано утром, даже не выпив кофе, бросилась звонить Розе. Очень хотела застать ее дома.

– У меня к тебе важное дело, – взволнованно заявила я.

– Об этом не может быть и речи, – разочаровала меня Роза. – Сегодня тяжелый день. Я обещала Пупсику отнести его пиджак в химчистку – он давно хнычет, – потом много всяких других домашних хлопот, а к обеду надо успеть на работу, в клинике у меня четыре встречи, и все с подругами.

Сама знаешь, сколько у гинеколога друзей. А вечером еще к Альфреду Коровину за город пилить. Давай перенесем на завтра.

– Речь пойдет о монтевизме! – воскликнула я, и Роза мгновенно согласилась:

– Приезжай!

Я не заставила ее долго ждать. Роза встретила меня, страшно волнуясь.

– Что случилось? – едва открыв дверь, закричала она.

– У меня открылись монтевистские способности, – с гордостью сообщила я. Роза опешила:

– Ты же в это не веришь.

Даже когда я демонстрировала явные успехи, ты смеялась и безбожно меня критиковала, подвергала сомнению совершенно очевидные факты, кричала, что умрешь материалисткой, какие фокусы я тебе ни показывай.

– Это когда ты занималась монтевизмом – я критиковала, а когда такие способности открылись у меня, как можно не верить? Похоже, монтевизм и в самом деле существует. Во всяком случае другого вывода из этой истории я сделать не смогла.