Цветущий бизнес

Пока мои лучшие подруги там, в Москве, добровольно отдаются всем тяготам столичной жизни, я, как настоящее дитя природы, среди садов, среди полей и морей нежусь на солнышке, не теряя времени, аж в марте месяце покрываюсь загаром, вдыхаю сплошной озон и при этом еще попиваю винцо да закусываю черной икорочкой, и все это за счет благодарной пациентки и министерства здравоохранения. Просто блеск!

Если бы при всем при этом еще не было бы Катерины… Точнее, вместо Катерины был бы Он, какой-нибудь высокий стройный исполин с мужественным лицом и сильными руками… Но Катерина не давала надежды избавиться от ее общества в ближайшие несколько часов.

Она добросовестно открывала свою душу, систематически наполняя мой бокал.

– Ну, …в общем так, Сонька, что я должна тебе сказать… Та ты закусывай, закусывай, дорогая… В общем, такие мои впечатления, поняла я хоть теперь, что не будет никакого мне личного счастья, а все через то, что слишком я забочусь о чужом… Взаимовыручка, вот мой девиз!

В этом месте Катерина делала страшные глаза, брезгливо (?) вела носом и неожиданно трогала обеими ладонями все то, что у нее было спереди и возвышалось над столом.

– Черт, лифчик мал, – с досадой бурчала она, запуская руку за пазуху и подтягивая широкие бретельки, – жмет зараза. Та ты закусывай, закусывай.

Я закусывала и дивилась на Катеринин бюст, гадая есть ли в природе такой размер, за пределы которого он не устремился бы.

Сидели мы неплохо. Стол был накрыт по лучшим правилам гостеприимства. Катерина – на все руки мастерица – сама накрыла, сама ела-пила, не забывая приглашать и меня.

Я старалась, конечно, но Катерина (дородная бедовая казачка) подавала такой пример, что на протяжении всей нашей трапезы я испытывала легкое расстройство от своей бездарности. Просто курицей себя ощущала рядом с этим веселым могучим существом, пышущим здоровьем, лучащим счастье и источающим оптимизм. Казалось, не знает девка что такое горе, потому как одна лишь у нее в жизни отрава – ее муж Витька. Я уже поняла, что на Витькины недостатки Катерина может указывать без устали, не теряя при этом благостного расположения духа.

– Ой, Сонька, дорогая, – на южный манер, со смаком и нараспев, как это принято в этих краях, вещала Катерина, – нет мне никакого личного счастья через мою доброту, вот такие мои впечатления.

Я понимала, – врет Катерина, сама она знает, что ближе многих к благополучию и вообще со своим Витькой является образцом супружеского счастья, но обижать ее мне не хотелось.