Цветущий бизнес

Я вопила без всяких результатов.

Дурдом!

Таким образом меня затащили в операционную, положили на стол и, пристегнув руки и ноги, совершенно лишили подвижности. Распяли.

Иванова гаркнула:

– Свет! – и огромная лампа, висящая надо мной, вспыхнула своими хищными глазками.

И вот тут-то я и показала им всем (не исключая санитаров) на что способны мои голосовые связки. Я так орала, так орала, что даже дрогнула моя твердокаменная Иванова. Она набросила на мой рот компрессную повязку и приказала Катерине:

– Прижми.

Эта чокнутая тут же выполнила приказ. Я едва не лишилась своих ослепительных зубов, так добросовестно прижала повязку Катерина. Я пыталась ее укусить за руку, но подлая Людмила (женщина с опытом) предвидела это. Не зря же появилась на моем лице эта дурацкая повязка.

Пришлось смириться, тем более, что орать практически было невозможно, а издавать жалкое мычание после того концерта, который я им закатила, мне казалось унизительным.

Иванова склонилась надо мной, строго посмотрела в мои глаза и гаркнула:

– Заткнись.

Я, всей душой желая вызвать доверие, бодро закивала головой, выражая готовность подчиниться и намекая на то, что пора бы уже снять компрессную повязку. Иванова проникаться доверием не пожелала и спокойно начала осмотр, снабжая его лаконичными комментариями типа «верхние конечности целы, ссадина в левом предплечье…»

Потом санитары дружно перевернули меня на живот, при этом подлая Катерина компресса со рта не убрала.

И такой срам прямо на глазах у молодых санитаров. Уж лучше бы операция. Лучше бы она отрезала мне что-нибудь на свой вкус, садистка.

Потом меня опять перевернули на спину, Иванова рявкнула:

– Уколем, – и заговорщически посмотрела на Ефима Борисовича.

Тот кивнул с пониманием, пропищал: «Анечка,» – и бог весть откуда появилась медсестричка с розовой поросячьей мордочкой.

– Весь комплект? – жизнерадостно поинтересовалась она.

– Безусловно, – с умнейшим видом подтвердил Ефим Борисович.

Мне мигом впороли подряд три укола, после чего на лице Ивановой отразилось абсолютнейшее удовлетворение.

– Порядок, – резюмировала она и дала знак Катерине убрать с моего лица компресс.